Утопия в снегах. Социально-архитектурные эксперименты в Сибири, 1910–1930-е - Иван Атапин

Дом-коммуна без полной коллективизации быта

Заместитель председателя томской группы ОСА Дмитрий Агеев выполнил в 1929 г. проект жилого дома Сибирского краевого совета народного хозяйства (СКСНХ) в Новосибирске на улице Революции, 36. Это здание задумывалось как дом переходного типа, подходящий как для «старых специалистов», так и для молодежи. На участке располагались два параллельных жилых корпуса, между ними – блок обслуживающих помещений, связанный с корпусами теплыми переходами по второму этажу. Западный жилой корпус, выходящий на улицу Революции, состоял из индивидуальных двух- и трехкомнатных квартир с отдельными санузлами, ванными и кухнями. В восточном корпусе размещались двух- и трехкомнатные, а также одна четырехкомнатная квартира – все с санузлами, но без кухонь[123]. Зона обслуживания дома состояла из кухни, столовой, читальной комнаты и детского сектора.

Омск. Дом-комбинат для рабочих обозостроительного завода. Большой четырехэтажный дом возвели в форме буквы «П». Угловая часть здания, выделенная большими окнами-витринами, была отведена под магазин. 1930-е. ОГИК музей

Агеев, таким образом, не стал сразу внедрять принципы полной коллективизации быта. Впрочем, сложное объемно-планировочное решение и конструктивные особенности жилого дома имели недостатки, и в январе 1930 г. на совещании по обсуждению проекта в адрес архитектора был высказан ряд претензий[124]. Пресса же встретила работу Агеева гораздо благосклоннее. Один из журналистов отметил, что это «первая в Новосибирске попытка строить хоть чуть-чуть, но по-иному, по-новому», и набросился на критиков молодого инженера-строителя, обвинив их в косности[125]. Здание построили по упрощенному проекту, но его общая концепция была сохранена.

Как жилище переходного типа задумывался и «дом-комбинат» обозостроительного завода в Омске (пр-т Карла Маркса, 33), возведенный в 1929–1931 гг. по проекту Сергея Игнатовича и Петра Русинова[126]. Нижний этаж дома занимали столовая, ясли, магазин, прачечная, а верхние – 150 коммунальных квартир. Авторы проекта, которые также являлись основателями местной группы ОСА и преподавателями Сибирского художественно-промышленного техникума (Худпром), продемонстрировали в архитектурном решении дома-комбината хорошее знание конструктивистского метода. Угловые окна, протяженные балконы с тонкими металлическими ограждениями, вертикальное остекление лестниц – все это подчеркивало статус здания как очага нового быта.

Кемерово. Гостиница Притомского участка, заложенная как дом-коммуна. 2024. Фото автора

Рассмотренные выше проекты отличались большой степенью проработанности социальных и технических аспектов. Конечно, понятие дома-коммуны могло трактоваться и упрощенно, в чем-то даже наивно. Наглядным примером служит нереализованный проект четырехэтажного дома-коммуны горкомхоза в Щегловске (1930)[127],[128]. В его основу лег типовой вариант из альбома «Проекты рабочих жилищ» (издан Цекомбанком в 1929 г.). В глаза бросается прежде всего симметричная планировочная схема здания, нехарактерная для конструктивизма. Стремление создать выразительный внешний облик привело к не совсем удачному решению планировки. Большинство жилых ячеек в доме состояли из трех сгруппированных комнат. Кухни, туалеты и ванные комнаты обобществлялись и находились в коридорах рядом с лестничными клетками. Впечатляющий по своему наполнению обобществленный сектор (столовая, ясли и детский сад, кружковые комнаты, читальный зал, парикмахерская) размещался практически без какого-либо обособления от жилых ячеек. Участок для здания выбрали на берегу Томи, по улице Исполкомовской (ныне Николая Островского), но возвести в итоге решили более экономичный вариант – компактный четырехэтажный корпус с примыкающим одноэтажным полукруглым объемом столовой[129]. Достроили щегловский дом-коммуну в 1933 г. уже с другим функциональным назначением – как гостиницу (Притомская наб., 7Б).

Кооперация и «социалистические жилища»

В конце 1920-х гг. идея обобществления быта проникла в рабочие коллективы и жилищно-строительные кооперативы, где получила довольно широкое распространение среди радикально настроенных активистов. К примеру, пайщик новосибирского кооператива «Просвещение» предлагал оборудовать в новых кооперативных домах одну коллективную кухню вместо индивидуальных в каждой квартире[130]. В январе 1930 г. целый поток жалоб был излит на собрании уполномоченных Новосибирского городского союза жилищной кооперации (горжилсоюз). Утверждалось, что в городе строятся «не социалистические жилища, а клетушки», к тому же без обслуживающих учреждений[131]. Тогда же, в годовщину смерти Ленина, рабочие будки осмотра новосибирского железнодорожного узла решили продать все свои дома и на вырученные средства построить дом-коммуну на 1000 человек с общей столовой, клубом, библиотекой, детским очагом и школой[132]. Весной того же 1930 г. в Омске была предпринята попытка упразднить часть кухонь в кооперативных домах и переоборудовать их в жилые комнаты, а местный жилсоюз объявил конкурс на лучшее переустройство отдельных кварталов. По условиям конкурса один из домов в квартале должен был стать коллективным общественно-бытовым центром с детским садом, столовой, прачечной и другими помещениями[133].

«До сего времени наше городское жилищное строительство ни в коей мере не отражает элементов нового быта, – писал конструктивист Александр Огородников. – Хуже того, и вновь проектируемые жилдома намечаются с теми же индивидуальными квартирами, с отдельными кухнями, уборными, кладовками и всеми остальными атрибутами типичной старой квартиры. Обычно и внешнее оформление проектируемых жилдомов с жалкими, робкими потугами отразить современные течения в архитектуре вполне гармонирует с внутренним убожеством. <…> Совершенно бесспорны и экономические преимущества домов-коммун перед обычным типом жилых домов…»[134]

Павел Лесневский. Проект жилого дома кооператива «Рабочая пятилетка» в Новосибирске. 1930. Перспектива. Рисунок из газеты «Советская Сибирь». 18 мая 1930

Чтобы избежать подобных критических выпадов, архитекторам приходилось приспосабливать новые жилые дома к требованиям нового быта. В новосибирском доме кооператива «Медработник» (1929–1930 гг.; ул. Ленина, 17) архитекторы Федор Рамман и Павел Лесневский запроектировали квартиры как с ванными комнатами, так и без них. Обобществленные душевые и ванные размещались в подвале. В 1930 г. новосибирскими жилищными кооперативами «Рабочая пятилетка» и «Красный кожевник» были заложены два больших четырехэтажных дома-коммуны по типовому проекту, выполненному Павлом Лесневским. Проект отличала установка на раздельное проживание возрастных групп: для престарелых отводились комнаты на первом этаже, а на третьем и четвертом размещались спальни взрослых и детей до 16 лет[135]. В домах также планировались комнаты-читальни, столовая, прачечная, продуктовые склады.

Новосибирск. Жилой дом кооператива «Медработник». Фото Ивана Моторина из альбома «Новосибирск 1891–1934»

Как только в такие дома въезжали жильцы, начинался новый трудный этап – поддержание работы обслуживающих помещений. Для красных уголков требовалось событийное наполнение (лекции, доклады, самодеятельность, книжный клуб и пр.), для читален – постоянно пополняемый запас книг, для столовых – продукты, оборудование и компетентный персонал со стабильным жалованьем. Соблюсти все это было трудно, поэтому, как правило, в скором времени после сдачи дома общественно-бытовые помещения тихо упразднялись и переделывались в жилые комнаты. В некоторых случаях «обобществленный сектор» поддерживался силами ответственных жильцов или ведомств. Так, в новосибирском доме кооператива «Заготзерно» (1933–1935 гг.; ул.