Утопия в снегах. Социально-архитектурные эксперименты в Сибири, 1910–1930-е - Иван Атапин

в следующем номере. Описывая «левые заскоки» архитекторов, журналист признавался, что «в сибирской печати можно встретить вполне достаточное количество подобного сорта “прыжков”»[152]. В конце концов жилой дом для специалистов «Сибкомбайна» был возведен по первоначальному проекту Гордеева, Тургенева и Козьмина.

* * *

Дискуссия о строительстве дома-коммуны проходила и в Томске. Здесь в 1930 г. началось возведение пятиэтажного жилого здания – коммунального дома на углу улиц Семашко и Никитинской (современный адрес – ул. Никитина, 4). Архитектурное решение здания, судя по всему, было откровенно скопировано с проекта дома-коммуны в Клинцах (ныне Брянская область), который был выполнен известным архитектором-конструктивистом Александром Гринбергом[153]. В томском коммунальном доме предусматривались традиционные квартиры с индивидуальными кухнями, что сразу же стало объектом острой критики.

«Каждый вновь приехавший в Томск работник изумится, услышав, что новый коммунальный дом стоимостью больше чем в полмиллиона рублей будет строиться летом 1930 года по типу отдельных 3- и 4-комнатных квартирок мещанско-томского стиля. <…> Мы призываем всю рабочую и советскую общественность протестовать против этого типа постройки и добиваться замены его домом-коммуной», – писала в марте 1930 г. газета «Красное знамя»[154].

В апреле состоялись обсуждения проекта дома в окружном совете профсоюзов. По их результатам в проект были внесены изменения, заключавшиеся в замене «системы квартир» на «систему комнат», а также в добавлении общественно-бытовых помещений: торгово-распределительного пункта, зала совещаний, комнаты отдыха и др. Предлагалось также оборудовать помещения для пребывания детей и оставить часть комнат (не более 5 %) смежными[155].

Александр Гринберг. Проект дома-коммуны в Клинцах. 1928. Перспектива и план. Ежегодник МАО. 1928. № 5. С. 44–45

Проект коммунального дома в Томске. Перспектива. Рисунок из томской газеты «Красное знамя». 2 августа 1930

Томск. Общежитие Томского государственного университета – несостоявшийся дом-коммуна. 1930-е. Архив автора

Заголовки сибирских газет, посвященные дискуссиям о «новом быте» («Советская Сибирь» и «Красное знамя», 1930).

Так как строительство дома началось уже после принятия постановления ЦК ВКП(б) «О работе по перестройке быта», шло оно по первоначальному проекту, без учета прошедших обсуждений. Эта проблема была вновь затронута в «Красном знамени» в августе 1930 г., когда здание объявили «скопищем кухонь» и «купеческим домом», не имеющим «никакой общественной ценности».

«Как же отвечает этот строящийся дом на требования, предъявляемые жилищу в настоящее время? Да никак!» – негодовал один из авторов[156]. К этому времени даже сами строители дома запутались и не знали, как его называть: в сметах он был обозначен как «дом-коммуна», а начальство утверждало, что возводится дом с «обобществленным сектором»[157]. Так или иначе, жилое здание на улице Никитина не стало ни домом-коммуной, ни домом с «буржуазными» квартирами. В ходе строительства оно было передано Томскому государственному университету и в 1935 г. сдано в эксплуатацию как студенческое общежитие коридорного типа.

Летом 1930 г. в томском «Красном знамени» появилась статья, посвященная вопросам реконструкции города. Автор, скрывшийся за инициалами «А. К.», описывал перспективы жилищного строительства в Томске словно по инерции, в духе идеи обобществления быта:

«…дальнейшее жилстроительство будет осуществляться по линии постройки крупных домов-коммун. В этих домах должны быть столовые, детясли, красные уголки, физкультурные залы, прачечные и т. д. <…> Выработан проект дома-коммуны квартального типа, т. е. состоящего из нескольких отдельных зданий, всего на 300–400 комнат; все помещения общественного пользования: столовые, ясли, клубы и т. д. – располагаются отдельно».

Но время для таких смелых фантазий безвозвратно ушло. Редакционный комментарий перед статьей предупреждал, что она «заключает в себе много спорных положений»[158].

Глава 3. Проектирование и строительство социалистических городов на рубеже 1920–1930-х гг

3.1. Концепция соцгорода и ее развитие в Сибири

Кульминацией социально-архитектурных экспериментов, развернувшихся в Сибири в первые десятилетия XX в., стало проектирование и строительство «социалистических городов». Необходимость в их создании появилась в самом конце 1920-х гг., в условиях стремительного перехода от политики НЭПа к суперплановой экономике пятилеток, форсированной индустриализации и коллективизации (Сталин обозначил это «Великим переломом»). Возведение соцгородов, пользуясь терминологией и развивая мысль Владимира Паперного, можно отнести к начавшемуся в 1930-е гг. процессу «затвердевания», т. е. закрепления советского человека в географическом пространстве[159]. Новые города являлись одним из самых действенных средств этого закрепления, часто происходившего насильственным путем. Известно, что на строительстве промышленных гигантов Сибири были задействованы спецпереселенцы, тылоополченцы и заключенные, а также завербованные колхозники[160] и бежавшие от коллективизации крестьяне.

Суть того, каким же должен быть социалистический город, была очень расплывчатой: ни в партийно-государственных директивах, ни в экономических или градостроительных трудах не содержалось четкого определения термина, что давало широкий простор для самых разных архитектурно-художественных интерпретаций. Специалисты, вовлеченные в градостроительные дискуссии тех лет, – архитекторы, инженеры, экономисты, социологи, санитарные врачи, – сходились во мнении, что социалистический город должен противопоставляться старому «буржуазному» городу в отношении не только социального состава жителей (преимущественно рабочий класс), но и планировочной структуры, архитектурного облика, культурно-бытового обслуживания. Базой соцгородов в теории могло являться как промышленное, так и сельскохозяйственное производство[161]. На практике же соцгорода возводились исключительно при крупных промышленных предприятиях. Ближайшими аналогами соцгородов в западном градостроительстве были американские company towns (дословно «города компаний») и итальянские «корпоративные города», которые проектировались при заводах (либо агрокомплексах) и полностью зависели от них[162].

В соответствии с первым пятилетним планом соцгорода появились по всей территории СССР – на Днепре и на Волге, в Средней Азии и на Дальнем Востоке. В Сибири же идея соцгорода стала частью концепции Урало-Кузнецкого комбината (УКК) – промышленно-логистической системы, которая должна была связать уральские массивы железных руд с каменноугольными запасами Кузбасса. В первую пятилетку (1928–1932) развернулось строительство главных узлов УКК. Так, например, в Новосибирске возводились заводы сельскохозяйственной техники и горного оборудования, напротив старинного городка Кузнецка – металлургический комбинат, на Прокопьевском руднике – «шахта-гигант». Каждое из этих предприятий появлялось на неосвоенной территории, где требовалось создать подходящие жилищные условия для строителей.

Политический фактор оказал заметное влияние на развитие идеи соцгорода в Сибири. Строительство новых населенных пунктов упорно отстаивал известный государственный деятель, заместитель председателя Сибирской плановой комиссии (Сибплана) Михаил Соломонович Богуславский. Его, как одного из соратников Троцкого и лидеров левой оппозиции в ВКП(б), в 1928 г. фактически выслали из Москвы. При участии Богуславского специально для рассмотрения проектов соцгородов была создана Сибирская краевая планировочная комиссия в составе пяти секций: экономической, культурно-бытовой, внешнего благоустройства и коммунальных предприятий, архитектурно-строительной, агитационно-популяризаторской. Первый пленум комиссии открылся 28 января 1930 г.[163] Помимо Богуславского, за строительство соцгородов в Сибири выступали председатель Новосибирского окрисполкома Иван Зайцев,