Утопия в снегах. Социально-архитектурные эксперименты в Сибири, 1910–1930-е - Иван Атапин

Панорама Кузнецкстроя. 1931. ГИМ

Конец 1929 – начало 1930 г. ознаменовались широкой дискуссией, посвященной различным аспектам проектирования новых городов. Вновь, как когда-то под влиянием идеи города-сада, местная общественность загорелась желанием в прямом смысле слова «перестроить» свой край. Журналист Мишле, характеризуя это обсуждение, отмечал:

«Сибиряки не без основания считают, что идея социалистического города впервые выдвинута ими. Но и здесь – беззубая “сибирская скромность” выпустила нашу мысль через Урал»[164].

Самые популярные градостроительные идеи тех лет были выдвинуты вовсе не архитекторами, но московскими экономистами и социологами, сотрудниками плановых ведомств – Леонидом Сабсовичем (урбанизм) и Михаилом Охитовичем (дезурбанизм). Представители урбанизма выступали за большие, компактные, централизованные города, застроенные коллективными жилищами на несколько тысяч человек. Дезурбанисты отстаивали создание децентрализованных поселений, в которых допускалась индивидуальная застройка, в том числе в виде мобильных или сборных домов. Обе концепции выделялись своей предельной утопичностью, но обсуждались по всему СССР, в том числе и в Сибири. Нужно было решить, в каких зданиях поселится «новый советский человек» – в отдельных домиках-коттеджах или многоэтажных домах-коммунах.

Михаил Гуревич. Обложка книги «Кузнецкстрой. Социалистический гигант» (1932)

В итоге одержала верх точка зрения Леонида Сабсовича, ставшего консультантом программы строительства сибирских соцгородов. Он уверял, что большие дома-коммуны создадут новую форму семейных отношений, которая обеспечит всестороннее развитие каждому человеку. В таком жилье, оснащенном всем необходимым, постепенно отпадет надобность в покупке мебели, кухонной утвари, книг и прочих вещей, а в конце концов ненужной станет и семья старого типа, которую успешно заменят рабочий коллектив и обслуживающие учреждения. По заявлению Сабсовича, новосибирские работницы, с которыми он общался, охотно поддержали идею коллективного воспитания детей[165]. Замысел столичного экономиста фактически совпал с архитектурными предложениями Николая Кузьмина, Дмитрия Агеева и Германа Степанченко.

«…К новой эре в истории человечества»: первые соцгорода за Уралом

Первоначально в Сибири были запроектированы три главных соцгорода. Один из них – Левобережный Новосибирск – располагался на реке Оби при заводе «Сибкомбайн»; два других – Новокузнецк и Тырган – находились в южной части Кузбасса при металлургическом комбинате и угольной шахте соответственно. Эти поселения, заложенные почти одновременно (весной 1930 г.), провозглашались Сибирским крайисполкомом «городами последовательного социалистического типа»[166]. Еще до начала строительства городов было определено, что их жилая застройка будет состоять из домов-коммун или жилых комбинатов. Михаил Богуславский предостерегал от излишне упрощенного понимания такого жилищного строительства:

«Анекдоты о том, что в социалистическом городе все должны будут хлебать щи из одной миски, что дети будут отобраны от родителей, что весь распорядок внутренней жизни жильцов будет регламентироваться обязательным постановлением и т. п., – дребедень, <они> должны быть не только отброшены, но с этим нужно сразу же повести непримиримую борьбу»[167].

В перечень второстепенных соцгородов вошли уже существовавшие населенные пункты: Щегловск (с 1932 г. – Кемерово), Ленинск-Кузнецкий и Анжеро-Судженск – центры коксохимической и угольной промышленности Кузбасса, в которых создавались «условия к переходу» к будущему полному обобществлению быта[168].

Проектирование и строительство сибирских соцгородов привлекло архитекторов самого широкого диапазона: отечественных и зарубежных, местных и столичных, авангардистов и традиционалистов. Над проектами новых городов работали представители всех ключевых творческих группировок рубежа 1920–1930-х гг. – ОСА, АСНОВА, АРУ и ВОПРА.

Бригада Эрнста Мая трудится над проектом соцгорода Щегловск (Кемерово). 1931. Из журнала Das neue Frankfurt. 1931. Heft 7

В этом деле проявил себя и германский градостроитель Эрнст Май – выдающийся идеолог и практик западноевропейского функционализма, прибывший со своими единомышленниками в СССР в 1930 г. по приглашению Цекомбанка. Бригада Мая насчитывала более 20 молодых специалистов из Австрии, Венгрии, Швейцарии, Голландии, чья деятельность хорошо освещена исследователями[169]. Метод бригады Мая заключался в разработке типовых планировочных модулей, из которых, словно конструктор, «складывалась» городская территория. Отличительной особенностью проектов являлись полное (либо частичное) игнорирование предшествующей застройки и использование «строчек» домов меридиональной ориентации, расположенных перпендикулярно главным магистралям. «Процесс работы был такой: группа выезжала на место, и после осмотра отведенного под новый соцгород участка Э. Май, натянув на подоснову (ситуационный план) кальку, углем делал первый эскиз планировки. Затем подключались другие члены проектного бюро и совместно размещали на генплане различные типы жилых, коммунально-бытовых и общественных зданий, многие из которых уже были заранее разработаны и только “привязывались” к данному конкретному соцгороду»[170].

Надо сказать, что, в отличие от большинства мастеров советского архитектурного авангарда, Эрнст Май лично побывал в Сибири и составил собственное представление о реальном ходе постройки новых поселений. Деятельность бригады Мая в Сибири, наряду с проектной работой АИК «Кузбасс», – это беспрецедентный для региона пример активного участия европейских специалистов в преобразовании городской среды. Такого в сибирском архитектурном процессе не случалось ни до ни после.

В феврале – марте 1931 г. Эрнст Май посетил Левобережный Новосибирск, Щегловск, Ленинск-Кузнецкий, Тырган и Новокузнецк, а его бригада составила новые проекты планировки этих соцгородов. Сибирское турне знаменитого архитектора превратилось в пропагандистскую кампанию.

«Лишь в малой степени уясняем мы [европейцы], что народ здесь, столетиями задержанный в культурном развитии, теперь в несколько десятилетий героическим напряжением творит буквально сверхчеловеческое, – так местные газеты передавали слова Мая. – Русский народ впервые в мире в тяжелой борьбе и лишениях подводит нас к новой эре в истории человечества»[171].

Однако восторженное настроение довольно быстро сменилось разочарованием, когда проекты бригады Мая стали выбраковываться за схематизм, примитивность и художественную безыдейность, а сам он столкнулся с конкуренцией со стороны местных проектных организаций. В конце 1930-х гг. советская пресса и вовсе заклеймила его как «фашистского агента», хотя он имел еврейские корни; после трехлетней работы в СССР Эрнст Май не стал возвращаться в нацистскую Германию, а уехал в Африку.

Застройка Кемерова в соответствии с проектом бригады Мая («строчный» жилой дом). 2024. Фото автора

1–4 – промышленный район;

5 – кирпичные заводы;

6 – пищевой комбинат;

7 – фабрика-кухня и баня с прачечной;

8 – больничный городок;

9 – вокзал Транссиба;

10 – вокзал магистрали Новосибирск – Ленинск-Кузнецкий;

11 – речной порт;

12 – спортивный парк;

13 – деловой центр;

14 – площадь массовых собраний;

15 – парки;

16 – вузы и техникумы;

17 – складская зона с подъездными путями;

18 – крематорий;

19 – переходы через железнодорожные пути;

20 – линия Новосибирск – Ленинск-Кузнецкий

Бригада ВОПРА. Проект планировки соцгорода Левобережный Новосибирск. 1930. Из справочника «Весь Новосибирск» (1931)

Гипрогор. План типового квартала в Левобережном Новосибирске.