Обнуление - Александр Изотов

так резко, что я упустил кинжал, оставив его в звере. Передо мной застыло разъярённо-удивлённое лицо лысого зверя. Дубина с гвоздём так и торчала в его виске, в другой руке он почему-то всё сжимал мои лубки.

— Но… ты ноль⁈ — только и выпалил он.

Растерявшись, он захлопал себя по поясу… Потом опомнился, схватился за рукоять кинжала, торчавшего в нём, но вдруг вскрикнул и выгнулся, потому что оклемавшийся Рудо вогнал ему нож в спину. Я же вспомнил вдруг о вилке в кармане и, недолго думая, выхватил её и просто воткнул в глаз бедолаге-переростку.

Меня неожиданно отпустили, и я бы приземлился мягко на ноги, если б не был хилым нулём. Шмякнулся я, как мешок… Умпф!.. но тут же вскочил и едва не получил по голове громадным кулаком. Лишь миллиметры моей нулячьей везучести спасли меня от неминуемой смерти, потому что кулак этот врезался в деревянную балку и буквально вырвал из неё шмат древесины.

Пришлось кувырком откатиться от противника, потому что Гандо, рыча, как животное, отмахивался во все стороны. И Рудо уже сползал со стены, здорово припечатавшись затылком — ему повезло поймать одну оплеуху. Вот же ты немощь, а ещё зверем зовёшься!

Громила всё же отвлёкся и попытался вытащить нож лекаря из спины. Этого момента мне хватило, чтобы подскочить и вырвать кинжал из его живота. Я едва успел отпрыгнуть — громадная лапища свистнула на волоске от моего лица.

Гандо терял силы… Он тяжело ухнулся на колени и, дыша как загнанная собака, таращился на меня здоровым глазом. Во втором так и торчала вилка.

Он не мог поверить, что перед ним стоит ноль. Стоит нагло, уверенно, сжимая в руке длинный кинжал. Никогда зверь не думал, что смерть придёт к нему в нулячьем обличье.

— Ты… Ты-ы-ы…

— Да-да, — я вздохнул, — Я ноль, Неба не боюсь, зверей не уважаю. Я ещё и человеков… эээ… за людей не считаю. Что-то ещё?

Здоровый глаз вытаращился от такой наглости, Гандо чуть не подавился от дремучего святотатства. Он рванулся вперёд, но лишь упал на четвереньки, когда по его штанам бодро потекла кровь. Залог любой успешной охоты — дождаться, когда раненая добыча потеряет силы, поэтому я не спешил атаковать.

— Хотя, штопанный мастер, тебя я уважаю, — поморщившись, я одобрительно кивнул, — Всё-таки, ты выбрал вилкой в глаз…

— А? — Гандо в непонятках мотнул головой, и дубина весело дёрнулась.

В этот момент я шагнул вперёд. Но тут же полшага назад, чтобы рука зверя схватила пустоту… И новый рывок вперёд, чтобы глубоко вогнать лезвие в наглый здоровый глаз.

Зверь здорово ослабел, но всё-таки он меня отбросил. От удара лапищей я отлетел в деревянную балку, за которой совсем недавно прятался, и сам едва не испустил дух, сползая на пол.

Я улыбался… Я хищно скалился, чувствуя, что хоть немного, но удовлетворил свою жажду мести. Нет, я всё та же сильная воля, просто оказался в каком-то чёртовом проклятом месте, где никак не могу вырваться из нулячьей меры. Не могу даже увидеть стержень духа, о каких стихиях может идти речь?

Но зверей убивать я всё ещё могу! Через боль, через силу, но могу.

— У… убью… — только и выдавил ослепший громила прежде, чем рухнуть ничком.

Мой взгляд встретился со взглядом Рудо, который так и сидел у противоположной стены, прижимая руку к животу. Туда, кажется, Гандо и тыкал ему ножом. Вот лекарь, вытаращившись, будто на неземное чудо, наблюдал, как из тела надсмотрщика вылетел жирный огонёк духа и, чуть потрепыхавшись, скользнул мне в грудь.

Надо же, даже стало чуть полегче… Вот только встать я всё равно никак не мог. Затылок гудел от встречи с опорной балкой, и уука, с которой сорвали лубки, нещадно болела — кажется, перелом снова надо лечить. В остальном же я себя чувствовал… ну, примерно так, как может себя чувствовать немощный ноль в рабстве.

Рудо вдруг дёрнулся. Крутанул головой, словно прислушиваясь к чему-то, и вскочил:

— Драный ноль, ты чего сидишь⁈ Помогай давай! — и лекарь, ухватив Гандо за ноги, упёрся и, кряхтя, потащил к себе в каморку.

Я даже с места не сдвинулся. Ты сдурел, зверь⁈ Я встать не могу, какое там тащить?

— Ты чего устроил тут, ноль? — в каморке послышался грохот, это Рудо пытался расставить мебель.

Перестановку, что! Совсем плохое кун-фу там было… ну, то есть, фэн-шуй. Да и вообще, чего я должен оправдываться? Зверь нулю не товарищ!

Вот лекарь появился в коридоре, бешено осматриваясь. Схватил дубинку, всё же выпавшую из бедной головы надсмотрщика и метнул себе в каморку. Махнул направо и налево, разбрасывая какую-то пыль, и я с изумлением узнал оранжевое сияние. Пыль, которая ускоряет исчезновение тел!

Она, кстати, точно так же испаряла и кровь, которая натекла из Гандо целой лужей. Интересно, откуда она у этого лекаря?

— Драный ты, драный ноль… — в панике суетился Рудо, — Да что ж мне так не везёт-то!

Я охнул, когда меня схватили за капюшон и буквально втащили следом в каморку. Рудо бросил меня на пол и, в последний раз выглянув наружу, тут же прикрыл дверь. В закрывшуюся щель успели влететь чьи-то голоса…

Лекарь застыл у двери, тяжело дыша. Я привстал, кое-как откинувшись локтем на топчан, поставленный на место, и смотрел, как тело Гандо чернеет в углу, под перекосившимся столом. Вот вилка утонула в тлеющем глазе, словно в невесомом пепле, оставшемся от углей… Вот звякнул о камни кинжал.

Я наивным не был, поэтому тут же пополз вперёд, чтобы погрузить руку прямо в рассыпающееся пеплом тело и взять рукоять. Кожа тут же загорелась огнём от прикосновения с углями и магическим порошком, и я, шипя от боли, стал тут же отряхивать.

— Ушли, — сказал Рудо, прижимаясь лбом к двери, — Седой Кролик, благодарю тебя… Они ушли… Твари!

Он, стиснув кулаки, повернулся. С лёгким недоумением глянул на меня, сидящего с кинжалом примерно в том же месте, где он меня приковал. Потом глянул на кучу пепла, оставшуюся от Гандо… От этой кучи тоже надо было избавляться.

Лекарь задумчиво почесал выбритый подбородок. Эх, мне бы тоже бритву и горячую ванну, всё ужасно чешется.

Зверь поднял табуретку и уселся на неё.

— Ты спас мне жизнь, ноль, — прикусив губу и кивая самому себе, сказал Рудо, — Взял да спас…

— Для тебя это имеет какое-то значение? — презрительно спросил я, стискивая рукоять кинжала, — А то сейчас ляпнешь, что Небом и так завещано нулям зверей защищать…

— Но нули и так должны… А,