Обнуление - Александр Изотов

— А деусит тут нашли не так давно… — вдруг сказал Рудо и развёл руками, — Я знаю только, что его называют металлом богов. Ходят легенды, что в древности какому-то богу отрубили руку, и она упала сюда, в Горы Червей.

— Горы Червей? — переспросил я.

— Ну да… Тут и вправду водятся такие черви, которых лучше не встречать, но деусит их отпугивает.

Лекарь нехотя рассказал, что раньше рудник в основном добывал феррит и сильверит для Ониксового Города, столицы Бурого Приората. Говорят, иногда тут попадались совсем мелкие жилы аурита и коррупта, но это были крохи.

И вот около пяти лет назад, когда пытались найти ещё жилу сильверита, на глубине вдруг наткнулись на невиданный доселе материал. Причём невиданный в самом прямом смысле…

— То есть?

— Ну, его не видно. Руда с ним как будто дырявая, но на самом деле там есть металл. А слиток, если уже отлитый, так вообще нельзя увидеть, его поэтому сильверитовой нитью обматывают.

У меня чуть не отвисла челюсть. Невидимый металл⁈ Стеклянный, что ли?

— От руды деусита будто светлячки исходят, их ещё деуситовой пылью зовут… — задумчиво сказал лекарь, — Я как увидел это чудо, сразу понял, что и вправду наш приорат отмечен самим Небом! А ещё когда рядом с ним находишься, не видишь, кто какой меры, кто какой ступени… Представляешь? Но сила-то остаётся!

— Не видишь меру другого? — я удивился. Так вот что за духовная слепота меня поразила? Видимо, это действие деусита.

Я и так уже знал, сколько разных верований наплодилось по всему Инфериору после ереси Бездны. И знал, что Бурый Приорат верен Эзекаилу хотя бы потому, что тот прочит нулям их истинное, нулячье место. Не то что Каэль…

Поэтому, слушая рассказ Рудо, я мог вполне отсеивать ненужные мне сведения, выделяя главное.

Бурый Приорат давно уже враждовал с Престолом Ордена, не пускал к себе его послов, да и с соседями у него отношения были натянутыми. Приор не просто проповедовал культ Эзекаила, истинного бога, как тут говорили, но верил в его скорое возвращение.

Но, самое главное, тут верили, что именно они, люди и звери Бурого Приората, смогут его вернуть, этого бога. То есть, Эзекаилу лишь нужна помощь верных избранных последователей, чтобы прийти и навести, так сказать, порядок.

По вере культистов, где-то в Инфериоре скрыто Слово Эзекаила, которое могут найти только его верные последователи. Бурый Приорат, конечно же, верил, что Слово это находится где-то у них. А у кого ещё, если не у избранных?

Поэтому, когда в горах Червей вдруг обнаружили неведомый материал, туда ринулись все сильнейшие оракулы приората — и люди, и звери. Быстро выяснилось, что никакое это не Слово Эзекаила, но ни Бурый Приор, ни настоятель Небесного Зиккурата совсем не расстроились. Потому что посчитали, что этот материал — тоже самый что ни на есть дар Неба Бурому Приорату…

— Теперь сюда шлют и шлют тысячи нулей на добычу, потому что они могут спокойно касаться к деуситу, — сказал Рудо, — Правда, всё равно быстро умирают, особенно те, кто работает на свежей жиле.

Я кивал, размышляя, и решил ещё раз уточнить:

— Меру, говоришь, не видно. То есть, стержень духа?

— Ты и об этом знаешь, ноль? Да, именно его не видно.

— Но сила остаётся?

Алый Кролик поморщился.

— Оставаться-то остаётся, но деусит, говорят, медленно тянет дух из всех. У нас даже была пара зверей, которые ступени лишились… Спустились ниже, представляешь?

Я заинтересованно спросил.

— И что же такого в этом металле? Зачем людям… кхм… доспех, который тянет из них меру? Ну и что с того, что меру не видишь?

— Вот этого не знаю… — горячо зашептал Рудо, — Разное говорят… Говорят, что люди в этом доспехе чуть ли не равны… — тут зверь вытаращил наверх глаза и едва слышно просвистел, — … ангелам!

— Ну, это меняет дело. Кстати, а зверь в первуху никогда от деусита не обращался? Ну, не падал?

Лекарь нервно усмехнулся и помотал головой.

— Нет, нет, такого никогда не было! Он ведь и не так много духу-то тянет, этот деусит… Чтоб ступень с краешку потерять, это да, но меру⁈ Да нет, точно, не было такого за всю историю рудника!

Но, судя по лицу Рудо, его самого очень волновал этот вопрос. Неудивительно — он вторая мера, первая ступень, как раз самый краешек. Он-то и находится в зоне риска, ведь запросто может свалиться в первую меру, седьмую ступень.

Первушник — это уже совсем не зверь. Да, первушники владеют первобытной природной магией, но они всё равно служат зверям. Пусть их жизнь и лучше, чем у нуля, но от рабства мало чем отличается.

Меня кольнула одна догадка:

— А первушники работают тут, на руднике?

— На поверхности да, и в Сильверитовом Городке служат господам, но не в забоях. Им сюда строго запрещено.

— Как же вы жилы находите, без магов земли?

— Эээ… — тут лекарь искренне смутился, поняв, что почему-то не задумывался над этим вопросом, — Это старших надо спрашивать, у начальника рудника.

Я кивнул. Вот теперь понятно — всем говорят, что звери никогда меру свою не теряли, но на всякий случай первоту сюда не пускают. Всё-таки первушники, владеющие даже такими крестьянскими стихиями, как вода и земля, в разы полезнее нулей. Зачем их зря лишаться?

Я помнил, что сильверит сканером земли ощущается, как чёрная непроглядная дыра. Коррупт обжигает, буквально сжигает мозги. Аурит же сияет, ослепляя даже сквозь мысль.

А что деусит?

Любая техника безопасности пишется кровью, и я уверен, что очень не повезло первушнику, который первым обнаружил эту жилу. Не повезло и второму, и третьему, пока звери не разобрались, в чём дело…

Может, они сразу в нуля съехали?

Я был уверен, что в истории рудника наверняка были такие случаи… Просто зачем об этом распространяться? А то никакой зверь не захочет здесь работать.

— Кузнецы, я слышал, вообще слепнут от работы с деуситом, — добавил Рудо, — Говорят, при ковке он ещё сильнее излучает. Но это всё слухи, наверное, сам-то я слепых кузнецов не видел. Но я, правда, сам от рудника-то никуда… — лекарь развёл руками.

— Понятно. Это всё?

— Ну-у-у…

— Рудо, мастер первый след, — строго сказал я, — Прошу, говори мне всё. Всякие слухи, даже те, в которых ты совсем не уверен. Мне важна каждая мелочь!

Тот почесал затылок, потом тихо шепнул:

— Кажется,