Джинсы. Искусство обыденности - Софи Вудворд

из определяющих особенностей классической этнографии). Указанные связи и выбор информантов складывались вполне естественно – кто-то рекомендовал расспросить друга или родственника по мере того, как мы лучше узнавали людей.

Эту главу мы начнем с рассмотрения ключевого для домохозяйств влияния родителей на детей. Затем обратимся к другим отношениям (в парах, дружеское общение)1. Анализируемые сюжеты продолжают и развивают тему присутствия джинсов в гардеробе их обладателя на протяжении жизни, но также вводят новые измерения отношений людей с этим предметом одежды. Особенность нашей оптики в исследованиях материальной культуры состоит в стремлении избегать предустановленных предположений о значимости социальных параметров, таких как класс, этничность или гендер. Существует риск: если целенаправленно искать нужные социальные категории, то последующее утверждение их значимости почти ничего не доказывает. Мы предпочитаем ожидать, что подобные различия могут оказаться несущественными для нашего предмета. Разумеется, мы признаем их значимость там, где это подтверждается данными. Что касается темы второй главы, вопросы гендера оказались особенно важны в контексте отношений. Мы обнаружили, что отношения, которые конструируются и поддерживаются через одежду, в решающей степени строятся и через гендер: либо посредством гендерной дифференциации или комплементарности, либо через градации – например, степень маскулинности, определяемой внутри группы друзей.

Родители и дети

Одно из преимуществ исследований материальной культуры заключается в том, что отношения нередко проступают при наблюдении за людьми и их одеждой, даже когда сами информанты молчат, потому что либо не осознают влияния этих отношений, либо предпочитают его не признавать. Особенно отчетливо это проявляется в тонких, часто напряженных отношениях между родителями и детьми. Так, отец живет со своей новой партнершей и одним из двоих сыновей; другого, Даррена, мы интервьюировали во время его визита в родительский дом. У Даррена поразительное внешнее сходство с отцом не только в чертах лица, но и в манере держаться и поведении. Во время нашей встречи на нем были выцветшие черные джинсы и красная футболка, одолженная у отца. Сейчас ему восемнадцать, и джинсы он носит как повседневную одежду. Даррен рассказал историю своей первой пары, купленной в подростковом возрасте: это были Levi’s за 89 фунтов при том, что он зарабатывал тогда всего 50 фунтов в неделю на подработке. Как это обычно бывает с подростками, экспериментирующими с одеждой, он прошел через разные стили, пробовал более узкие джинсы скинни, а теперь носит просто «обычные» джинсы. За последние пару лет его гардероб в целом изменился: выходя куда-нибудь, он все чаще надевает костюм. Даррен связывает эти изменения со своей любовью к свинговой музыке 1950‑х годов (например, к Фрэнку Синатре или Бобби Дарину).

Даррен понимает, что костюм делает его заметным. Он говорит: «Я знаю, что это не совсем нормально». Относительно неконформистская сторона его сарториальной жизни, вероятно, и объясняет нынешнюю склонность к «обычным» джинсам, создающую своего рода общий баланс. Поэтому его джинсы нужно рассматривать в соотношении с остальным гардеробом: разные категории и типы одежды выполняют в жизни Даррена разные функции. Понятие «гардероб» будет играть важную роль на протяжении всей этой главы, поскольку причины, побуждающие людей носить джинсы, всегда связаны с выбором других вариантов одежды, доступных им. Случай Даррена типичен для многих мужчин: значимость джинсов для него проявляется по контрасту с другой одеждой, проистекает из различий, которые помогают разграничивать сферы жизни. Это ясно видно на следующем примере: когда он впервые встретил нынешнюю девушку, то был в спортивной форме, потому что возвращался с футбола. На второе свидание он пришел в джинсах, а на третье – в костюме. Девушка сказала, что костюм ей нравится больше всего. Ее одобрение укрепило привязанность Даррена к костюмам на выход (хотя теперь он может пойти на вечеринку в пиджаке от костюма с джинсами, предварительно «утвердив» такую комбинацию у подруги). Отец объясняет эту перемену во вкусе сына собственными музыкальными предпочтениями и, в частности, произошедшей около трех лет назад совместной поездкой на Фуэртевентуру (Канарские острова). У него есть друг – певец свинг-джаза, и сыну очень понравился сопутствующий стиль: черные брюки, черные туфли, черная рубашка с белым галстуком, белые подтяжки.

Влияние отца на Даррена простирается дальше музыки и одежды. Сын недолгое время увлекался мотоциклами – давней страстью отца. Отец Даррена вырос в Уотфорде. Во времена его молодости все носили джинсы. Он ездил в джинсах на мотоцикле, потому что тогда не мог позволить себе профессиональные кожаные штаны. В повседневной жизни он тоже носил джинсы, кожаную куртку и белую футболку. Он говорит о влиянии музыки (например, Led Zeppelin и Whitesnake) и «рокерского» образа. Сами по себе джинсы его мало волновали, лишь бы не выглядели новыми и были слегка потертыми. На какое-то время он превратил страсть к мотоциклам в работу: обслуживал мотоциклы показательной команды Royal Automobile Club. Начав зарабатывать, смог позволить себе полноценную мотоэкипировку из кожи.

Итак, хотя между Дарреном и его отцом есть явные различия – например, Даррен не носит кожаную мотоэкипировку (он никогда не относился к этому настолько серьезно), – между ними сохраняется преемственность. По словам отца, когда его сын куда-нибудь идет, то выделяется среди друзей. С его точки зрения, Даррен «может показаться немного странным, но при этом он моя точная копия… хотя я сам так далеко не зайду, я оденусь чуть иначе». Это значит, что и отец Даррена в свое время был готов выделяться из общего ряда, пусть и в определенных пределах. Он вспоминает, как надевал синие джинсы и синий джинсовый жилет поверх черной кожаной куртки. Для отца контраст денима с остальной одеждой был способом создавать альтернативные образы. Вот почему его отношение к джинсам не такое, как у сына. Для Даррена деним – средство не выделяться среди других или показывать равнодушие к одежде. Значение джинсов для отца иллюстрирует его фраза: «Это такой мощный посыл: „Я иду на рок-концерт, еду на мотоцикле с байкерами“». Он видит в сыне продолжение собственной склонности выглядеть иначе. Однако признает, что Даррен заходит дальше – не намеренно, а просто потому, что винтажные стили на молодом человеке смотрятся более броско, чем на представителе старшего поколения. Для отца деним был способом создать идиосинкратический облик, тогда как для сына это знак конформности. Отец считает, что деним, позволяя вписаться в общество, в определенных сочетаниях дает возможность и отличаться от других. (К этому вопросу мы еще вернемся.) Все вышеизложенное становится понятно из бесед с отцом Даррена; сам Даррен отцовское влияние не упоминает. Однако наблюдения за его гардеробом это явно подтверждают.

Еще более разительное сходство между родителем и ребенком проявилось в случае Хемы и ее матери, которой сейчас сорок восемь. Она родилась на Шри-Ланке, но переехала в Великобританию, чтобы выйти замуж. Мать живет на этой улице двадцать один год вместе с двумя детьми, мужем и свекровью. Кроме того, на улице или неподалеку живут и другие члены семьи. Мы брали интервью у матери и дочери вместе – так им было удобнее, к тому же Хеме всего шестнадцать. Их близость была очевидной: они держались за руки или приобнимали друг друга. Хема довольно застенчива и иногда произносит лишь одно слово-подсказку; мать договаривает фразу, а Хема кивает в знак согласия. Они и внешне очень похожи – обе необычайно миниатюрные.

Обе постоянно носят джинсы; мать Хемы предпочитает их любым другим вещам. И это не просто выбор по умолчанию, как у многих других людей, – она действительно к ним неравнодушна. Мать росла на Шри-Ланке среди шестерых братьев; ей приходилось носить платья, но мечтала она о брюках.