Джинсы. Искусство обыденности - Софи Вудворд

Гендер явным образом присутствует и в отношениях между гетеросексуальными парами. В то же время на примере Джо и Джорджа видно, что они выстраивают разные, но взаимодополняющие образы маскулинности, измеряя их через дружбу. Существует обширная литература о гендерной специфике потребления, в частности моды, в силу ее исторической феминизации и современного наследия (Bell & Hollows 2005; De Grazia & Furlough 1996; Hollows 2000; Lury 1996). В более поздних работах утверждается, что в последние два десятилетия XX века усилилась связка разных форм маскулинности с потреблением и удовольствием (Edwards 2005; Mort 1996).

Случай Джо и Джорджа показывает, что дело не обязательно в прямой самоидентификации мужчин с модой или в чрезмерной заботе о внешности. Одежда все равно становится важным способом воплощать и практиковать маскулинность. Многие авторы говорят о множественных вариативных «маскулинностях» (Connell 2005; Haywood & Mac an Ghaill 2003; Whitehead & Barrett 2001). Образ Джо может быть своеобразным, почти эксцентричным, но при этом остается в рамках, которые задают джинсы, – так что его по-прежнему воспринимают как «обычного парня». Контраст стал особенно заметен, когда мы поговорили с домовладельцем (он не живет на наших улицах, но согласился на интервью). Он гораздо прямолинейнее стремится выглядеть «по-мужски»: флиртует с Софи и Сабриной, добивается от нас подтверждения, что его жена «секси». Джо и Джордж явно смущены этой грубоватой демонстративностью. Они рассматривают свои сарториальные практики как более тонкий и действенный способ создать пространство для индивидуальности и различий внутри более свободного – а потому более эффективного – гендерного стиля.

В целом мы видим движение от родительского и внутрисемейного влияния на детей к закреплению гендерных стереотипов среди подростков, для которых особую значимость приобретает мир ровесников. Следующий этап – все более явная ориентация на привлечение партнера, что ведет к образованию пар и созданию новых домохозяйств. На этой стадии проявляется закономерность: взаимодополняемость внутри пары становится ключевой и определяет, будут ли люди подстраиваться под большую однородность стиля или, напротив, уходить в более индивидуальный, идиосинкратический стиль. Феминистские подходы, трактующие гендер как реляционный (возникающий из конкретных контекстов людей и отношений) и, в частности, как выражение различия, были раскритикованы Джудит Батлер, утверждавшей, что такая перспектива предполагает «оппозициональную гетеросексуальность» (Батлер 2022: 77). В этой книге мы не строим теорию гендера; оставаясь верными этнографическому подходу, используем материал, чтобы понять, как гендер функционирует на наших улицах. Полученные данные показывают, что представление о нем как о реляционном имеет объяснительную силу. Более того, анализируемый материал позволяет понять в реляционных терминах и саму концепцию Батлер, согласно которой «„бытие“ гендера – это эффект» (там же: 93), то есть гендер конституируется через перформативные практики. Мы работали с двумя супружескими парами, которых интервьюировали вместе. Клэр (ей за тридцать) и Макс (ему за сорок) только что стали родителями. В юности Клэр почти не носила джинсы – родители их не одобряли (считали «дешевкой»), так что они никогда не были для нее базовой вещью. Она стала носить джинсы в двадцать с лишним лет. Макс вспоминает, что при знакомстве его привлекло в Клэр именно то, что она носила юбки и другую «женственную» одежду, благодаря чему выделялась среди других девушек: «Она выглядела очень женственно. В начале отношений, кажется, я месяцами не видел ее в брюках. Это ей шло, было частью образа и выделяло среди девушек в мешковатых свитерах и джинсах». Он охотно советуется с ней насчет покупок, шутит: «Мужчину одного в магазин пускать нельзя. Нужна либо мама, либо партнерша». В отличие от Клэр, он регулярно носит джинсы на работу и во многом воплощает типичную для многих мужчин на этой улице манеру одеваться так, чтобы быть незаметными. Их первоначальное взаимное притяжение строилось на стремлении поддерживать гендер как различие, и это по-прежнему важно для их отношений.

Супругам Эрику и Маргарет, вместе присутствовавшим на интервью, за семьдесят. Первую пару джинсов Эрик получил от американского солдата (см. главу 1). Маргарет почти не носила джинсы: ее юность пришлась на время, когда большинство женщин ходили в юбках и от них ожидали женственности. Эрик же всегда носил джинсы как повседневную одежду. Оба любят приодеться, когда куда-то идут. Но на контрасте с Клэр и Максом, чье простое следование гендерному различию делает их довольно конвенциональными в публичном пространстве, Эрик иногда одевается очень заметно. Его выбор галстуков и рубашек (часто диссонирующих по рисункам и цветам) создает довольно эксцентричный образ. Для этого важно не надевать джинсы, ведь именно их обычно носят его друзья (тоже в основном семидесятилетние), когда идут в местный паб. По воскресеньям его жена наряжается в церковь, а он в тот же день может нарочито ярко одеться, чтобы провести время в пабе.

Третий вариант того, как отношения в паре соотносятся с более широкими гендерными отношениями, – это пример Полин и Тома, о которых шла речь в предыдущей главе. Их уместнее описывать в терминах гендерной комплементарности, а не гендерной оппозиции. Никто из них никогда не говорил, что его привлекла в другом именно женственность или мужественность. Единственное пространство, где всплывают гендерные стереотипы, – когда Полин рассказывает, что ненавидит ходить по магазинам с подругами и чувствует себя «как мужик». Тем не менее героиня нашего интервью хочет, чтобы ее дочь была женственной – это выражается в одежде, которую Полин для нее покупает. По словам Полин, оглядываясь на свои детские фотографии в платьях, она думает, что выглядела мило, хотя ей никогда не нравилось так одеваться. И все же именно в отношении дочери женщина говорит: «Я хочу, чтобы она могла быть девочкой-девочкой». Ни Том, ни Полин не тратят много времени на заботу о внешности, оба как будто культивируют идею не быть на виду. Хотя у каждого из них был период увлечения джинсами, сейчас они эту одежду не носят. Полин часто надевает темно-синие повседневные брюки, а Том – чинос и рубашки коричневых и бежевых тонов. Это ощущение скрытого различия – такого, которое родители почти не выражают в собственной одежде, но именно поэтому яснее проецируют на детей, – типично для матерей в Лондоне (Miller 1997). Иными словами, мы начинали с простой картины: подростки отвергают навязанную родителями идентичность, – а приходим к куда более сложной динамике проекций и интроекций: родители не в меньшей степени движимы воспоминаниями о собственном прошлом, косвенно проживаемыми благодаря детям.

Заключение: гендер, конформизм и индивидуальность

В этой главе мы расширили тему предыдущего разговора о джинсах как о составляющей биографии, рассмотрев их место в отношениях между людьми. Сначала мы фокусировались на отношениях внутри домохозяйства – в тех случаях, когда удавалось пообщаться с несколькими людьми из одной семьи. Затем мы перешли к отношениям за пределами кровного родства, включая образование пар, что, в свою очередь, ведет к созданию новых домохозяйств. Полученные данные во многом подтверждают житейскую интуицию: дети достигают момента, когда отвергают родительское влияние, больше опираясь на мнение ровесников, а затем – на предпочтения партнера. На практике, однако, все выявленные этапы оказываются и сложными, и вариативными.

На всех стадиях этого движения центральной остается тема гендера. Мы изначально не стремились ставить гендер в центр исследования, но довольно быстро стало ясно: родители часто выражают свои ожидания и проецируют их на детей, добиваясь, чтобы дети носили подчеркнуто гендерно маркированную одежду. В некоторых семьях южноазиатского происхождения это может принимать форму запрета девочкам носить джинсы или тревоги из‑за фасона скинни, которые выходят за рамки подчеркивания женственности и переходят к более откровенной демонстрации сексуальности. В то же время в разговорах с женщинами из таких семей мы часто обнаруживали, что они описывают себя как