Код Дурова 2: Telegram, глобальная власть и опасная свобода слова - Николай Викторович Кононов

После занятий сутулый мальчик с первой парты шел с новым приятелем через Дворцовый мост до метро «Невский проспект» и, как вспоминал потом Перекопский, трещал про свои классы при гимназии и вообще пересказал полжизни. Уроженцу города, достопримечательностями которого были хоккей и едкий дым из труб, изредка удавалось вставить пару слов.

Я повторил их путь от филфака до «Невского проспекта»: три с половиной километра, полчаса быстрым шагом с поправкой на ветер. Если Дуров столько проболтал с человеком, которого впервые встретил, и увлек его, это означало лишь одно: в школе ему мало с кем хотелось говорить, и ни в классах, ни на озере Зеркальное не было человека с удобным характером, устремленного к проектам, связанным с людьми и их потребностями. А Перекопский оказался удобен.

Он сразу понял, что Дуров обдумывает далекоидущие идеи и ставит цели точнее, но при этом не любит рутинную работу, необходимую для воплощения этих идей. Роль второго лица в тандеме устраивала Перекопского. Как-то раз, отвечая на вопрос «Для чего нужно чего-то добиваться?», он написал: «Чтобы были деньги. Я их коллекционирую. Нужно же что-то коллекционировать».

Прагматик и визионер осознали, что дополняют друг друга, и сдружились. Сначала их устремления не поражали размахом. Амбиции достигали, например, масштабов двора факультета – сада со скульптурами и скамейками, где на переменах болтали филологи. Каждый день рядом со скульптурой «Перекур» дискутировал кружок американцев, изучавших русский. Почему-то филологи не снисходили до знакомства с носителями языка, а Дуров с Перекопским увидели в них шанс перейти на более высокий языковой уровень.

День рождения Дурова они праздновали в англоязычном кругу, позвав иностранцев в бар «Идиот» на Мойке. Американцы поразились, что именинник не пьет и утверждает, что даже капля спиртного во рту ему отвратительна.

Первая идея Дурова, связанная с интернетом, выросла из его мании эффективности. Студент английской кафедры считал, что человечество тратит адское количество времени на ерунду и тот, кто ему поможет от этого избавиться, будет если не вознагражден, то по крайней мере удовлетворен как творец.

Готовясь к сессии, его группа использовала вечный метод: каждый взял себе пул экзаменационных билетов и обязался их написать для остальных. Затем группа встречалась и обменивалась ими.

Чтобы ускорить этот процесс, Дуров написал сайт и назвал его в соответствии с обетом, данным на школьном выпускном: durov.com. Там выкладывались филологические билеты и курсовые. Хостинг стоил дешево, и Дуров легко покрывал расходы из своего заработка. Он рисовал сайты, а также писал статьи об исторических персонажах в журнал «Всемирный следопыт».

Первую статью – о римских гладиаторах – редактор заказал его отцу, но профессору было неинтересно заниматься перетолмачиванием науки в поп-чтение, и он сплавил халтуру сыну. Тот охотно зарабатывал на статьях об Эдисоне, Форде и братьях Райт, попутно усваивая один из законов медиа: продавать малоизвестного героя лучше, связав его со знаменитостью или с громким событием. Например, посланника Российской империи в Тибете Агвана Доржиева преподнесли как «друга живого Бога».

Durov.com наводнили материалы. Сайт прославился на факультете, и вскоре все курсы размещали там рефераты с лекциями. Преподаватели разделились на две партии. Те, кто помоложе, советовали заглянуть на durov.com за материалами к следующему коллоквиуму. Профессор классической филологии, в честь которого закуток перед кафедрой называли «уголком Дурова», отнесся к идее сына без восторга, но и не критиковал. Преподаватели-консерваторы сочли сайт злом и дорогой к отупению, списыванию и компиляторству. Их сопротивление прогрессу только укрепило эйджизм Дурова, верящего в молодость: «Пожилые – люди внутри своих конструктов, давят своим мнимым авторитетом. Меня это бесило».

Популярность не сносила крышу интернет-тотему и не давала оснований полагать, что mass collaboration может стать его главным занятием в жизни и обеспечит ему не только славу, но и деньги. Школьным товарищам он при встрече говорил, что метит в переводчики в какой-нибудь богатой углеводородной конторе типа «Газпрома».

Старая знакомая Бертова как-то проходила по «Школе» и увидела Дурова, окруженного толпой девушек. По словам Бертовой, Дуров заметил ее и, приблизившись, церемонно склонил голову:

– Здравствуйте, Анна Дмитриевна.

– Здравствуйте, Павел Валерьевич. Как поживаете, чем занимаетесь?

– Да вот думаю, Анна Дмитриевна, поработать летом.

– Неужели? И кем?

– Аспен, Калифорния. Это горнолыжный курорт для очень богатых людей. Они оставляют чаевые. Думаю, может, официантом поехать.

– Как же, Павел Валерьевич, разве это возможно: вы – и тарелки?

– Возможно, Анна Дмитриевна, все возможно.

Осенним вечером Дуров с Перекопским засиделись допоздна в квартире на Сенной. Они часто учили заданный вокабуляр или возились с другим домашним заданием, а потом трепались, пока не клонило в сон. Первый курс закончился, и грянул второй.

Дуров любил проповедовать. Он учил Перекопского правильному отношению к учебе: главное – экзамены и подготовка к ним. Если не сдал, не стоит убиваться, следует всегда оставаться хладнокровным. Преподов, как и всех людей, надо понимать – их потребности, мотивы, – а также четко улавливать, что им нужно от тебя, и давать им это.

«В 99 из 100 случаев знакомства Дуров хочет понравиться, чтобы отношение к нему изменилось в лучшую сторону», – скажет Перекопский позже. Мы будем сидеть в ресторане на крыше самой дорогой гостиницы Москвы, и за его спиной будут блестеть звезды, а гуляющие по Манежной граждане покажутся кем-то вроде термитов, блуждающих около башен недосягаемого муравейника.

Семья Дурова была менее состоятельной, чем у его одногруппников. Перекопский мог позволить себе больше, но и он был ограничен в средствах. После того как «ВКонтакте» стала стоить миллиарды долларов, оба стали отрываться и жили в лучших гостиницах, работали в самом дорогом офисе Петербурга. «Мы сделали этот мир…»

Главная мантра Дурова касалась информации. Интернет стер прежнюю картину мира, люди загружают в сеть все больше данных, их жизнь перетекает в двоичный код. Сообща они создают контент и саморегулирующиеся сообщества – тому примером «Википедия». Деньги не главное в свободном интернете. Главное – власть, которая принадлежит тому, кто контролирует потоки информации.

– Смотри, – проговорил Дуров. – Что такое университет? Это же раздробленная структура с удельными княжествами. Физики в своем Петергофе вообще никого не видят, экономический сидит отдельно, юристы тоже.

Перекопский подбрасывал апельсин. Фрукт долетал до потолка, на мгновение застывал там и падал в руку.

– Я слышал, на истфаке процветает жуткое политиканство, студсовет, споры, – добавил Перекопский. – Все кипит.

– Ну да, – кивнул Дуров. – Пассионарная прослойка либо за профком, либо против профкома. Те контролируют бюджет, распределяют деньги на мероприятия. Есть за что бороться. К тому же людям важны титулы, это