Утопающий во лжи 18 - Лев Жуковский

Однако, использовать его не мог ни я, ни один из моих братьев. И дело было не только в проклятии, испивающем любую энергию из наших тел. Хотя уже этого было бы достаточно. Аура меча нарушала работу рун, покрывающих все кости моего скелета, и заставляла внутренние контуры дрожать, будто их обливают кислотой, сделанной из крови Богов Бездны.

Но хуже было другое. Сама поверхность клинка, покрытая осквернённой энергией стихии тлена, разъедала защитные барьеры, созданные нашим правителем. Те самые, что оберегали наши тела от влияния времени, распада и скверны, которой заразили наш мир преаты света. Мы были сильны. Но наша сила держалась не только на личной воле наших душ. Она держалась на древних ритуалах, защитных структурах, остатках благословений павших Богов и трудах нашего последнего спящего владыки. Ведь мы были одними из тех, кто лично воочию наблюдали за падением родного мира.

И в итоге этот меч мог повредить основу целостности наших разумов. Слишком легко. Именно поэтому, когда Лорд Афет без каких-либо проблем держал этот клинок в руках, я ощутил не уважение. Нет. Уважение слишком мало отражало мои чувства.

Я ощутил трепет. Перед чудовищем иной природы. Перед существом, сумевшим на смертном ранге получить тело демонического Бога. Перед тем, кто мог не только владеть истинным светом, но и предавать его, искривлять, наполнять проклятиями и не сгорать от собственного кощунства перед величайшей силой вселенной. Перед тем, кто стоял с мечом Арахаила так спокойно, словно держал обычную мотыгу, а не артефакт, способный разъедать защиту целого мира.

Такому потенциалу можно было только позавидовать. И теперь я лучше понимал, в чём заключалась сила Лорда Афета. Не просто в могуществе его основной сущности. Не просто в древности, позволившей видеть ему тысячи павших империй. Не просто в хитрости.

А в невероятном даре, которым он наделял свои ипостаси. Он даровал им потенциал развития. Не неподвижную мощь, не готовую вершину, не мёртвый титул, а путь. Возможность расти. Меняться. Становиться чем-то, что вчера ещё казалось невозможным. Для нас, застрявших в проклятой темнице на тысячелетия, подобный дар выглядел почти непристойно роскошным. И все это заставляло где-то в глубине души вспоминать старое, давно забытое, еще смертное чувство, нет не осторожности, а страха.

Артефакт же, который Лорд Афет потребовал за свою работу, совет старших согласился передать только после получения меча. Проклятого кровью преатов меча освещённого тлена слёз титана света Арахаила.

И что удивительно, на это Лорд Афет великодушно согласился. Без споров. Без угроз. Без попытки ускорить расчёт. Его тон оставался беззаботным, почти ленивым, будто он вообще не переживал, что мы можем попытаться его обмануть. И именно это настораживало сильнее любых угроз. Существо, уверенное в своей власти. Словно это чудовище из древних времен просто ждёт, позволяя другим самим решить, насколько они готовы пожалеть о собственной глупости.

Я однажды спросил его об этом. Осторожно. Почему он не уничтожает миры один за другим, если действительно способен на такое? Почему не берёт всё, что может взять? Почему не превращает чужую слабость в свой закон? И его ответ был странен. Не лишён смысла, но странен.

Он сказал, что тогда вселенная стала бы довольно скучным местом.

В чём-то я был с ним согласен. Хотя до конца не понимал его мощь. Не только мощь этого конкретного тела богомерзкого преата, обретшего силу Бога. Оно само по себе впечатляло. То, что Лорд Афет использовал одного из преатов для борьбы со светом, наполняло моё мёртвое сердце давно забытой радостью. Но за телом чувствовалось нечто большее. Тень сущности, которая смотрит на миры не как заключённый, не как завоеватель, а как игрок, которому интересна сама партия, пусть и в масштабах целой вселенной, а может и за ее пределами.

И всё же совет старших не разделял моего доверия.

За эти полтора года меня не раз упрекали в излишней мягкости к Лорду Афету. Проверяли на наличие ментальных закладок в моём разуме. Исследовали кровавые узы, старые руны, контуры воли, даже те области памяти, к которым я позволял им прикоснуться лишь под угрозой общего решения совета. Раз за разом они ничего не находили, от чего только больше приходили в ярость. Не понимая всей правды, что лежала перед их глазами.

Глава 2.1

Цена ошибки. Король скелетов Рикхол Виалиш

Так вот, постичь я не мог не силу Лорда Афета. Могущество его я видел. Нет. Я не мог осознать масштаб его замысла.

Масштаб существа, проживающего не просто десятки тысячелетий, а тысячи и тысячи жизней не одну за другой, о подобном я слышал и прежде. В старых хрониках упоминались маги, переселяющие разум и душу из тела в тело, демоны, пожирающие собственных наследников, духи, меняющие сосуды, словно изношенные одежды. Но всё это было последовательно. Уродливо, опасно, и в целом лишено смысла, но хотя бы понятно.

Лорд Афет жил иначе. Одновременно. Множественно. Словно его воля была не единым пламенем, а бесчисленным созвездием, где каждая звезда горела отдельно и всё же принадлежала одному небу. Именно это поражало сильнее любого оружия. Я не мог понять, почему все эти ипостаси не объединяют усилия. Почему не сходятся в один непреодолимый удар. Почему существо, обладающее таким множеством судеб, не складывает их в одну сокрушительную длань, способную раздавить миры.

Однажды я задал ему этот вопрос. Дерзкий. Пожалуй, даже слишком дерзкий для короля скелетов, говорящего с тем, кого сам совет старших предпочитал не раздражать без крайней необходимости.

Но Лорд Афет ответил просто. Без гнева. Без паузы. Даже без видимой попытки что-то скрыть. Не потому, что он не был жаден до информации. Напротив, в нём чувствовалась жадность существа, которое собирает тайны так же естественно, как смертные вдыхают воздух. Просто он, кажется, заранее понимал: я всё равно не смогу осознать сказанного в полной мере. И в этом он словно испытывал и разочарование, и печаль одновременно, как будто ощущая, что его не может никто понять.

— Рикхол Виалиш, бесконечности не перемножаются ни во времени, ни в пространстве, — произнёс Лорд Афет так, будто сообщал мне не тайну мироздания, а очевидность, известную даже детям.

Я молчал. Не потому, что понял. Потому что впервые за многие века ощутил, как мысль упирается в стену, за которой нет ни двери, ни трещины.

Лорд Афет посмотрел на меня. Недолго. Но этого хватило, чтобы я уловил в его взгляде не презрение, наверное, презрение было бы легче