Утопающий во лжи 18 - Лев Жуковский

(673237/-)

На увеличение уровней ложного аватара я пока тратиться воздержался. Ведь этого хватило бы всего на двадцать уровней. А прибавка пусть даже в сорок единиц к параметру Восприятия не слишком изменила бы реальное положение вещей. Раньше такая прибавка могла показаться значительной. Теперь так много очков Системы, казалось, не стоили столь слабого усиления.

Опять же, с десятков и сотен тысяч нурглов выбить карту навыка Плодовитость нурглов так и не удалось. Словно во время исхода из мира Асшор, удача и там была к нам даже слишком благосклонна, чтобы еще и попадались такие дары. Но может мне это только показалось, и не так уж и сложен был исход из родного мира.

Но эту скромную тайну лич Горкх поведал мне с огромным удовольствием. Аж трясся от радости. Точнее, я просто прочёл её в его рыхлой, местами дырявой от времени памяти. Тайна оказалась довольно тривиальной. Я даже догадывался о таком развитии. Путём не самого очевидного выбора вариантов улучшения навыка старшие вампиры D ранга и выше, в большинстве своем неспособные иметь потомства, могли выносить детёнышей. Для старшей нежити это было невероятно важно, особенно в этом безумном мире.

Однако, тому же личу подобный навык никак бы не помог. А вот для безумных вампиров карта представляла огромную ценность.

Я мог только порадоваться, что в своё время переборол алчность и любопытство и не потратил ценную карту зря. Иногда лучшая сделка, та, которую не заключил. Иногда самый ценный трофей, тот, который не использовал в первый же миг, поддавшись алчности, желанию обладать уникальным навыком.

Что же касалось Высшей идентификации, то она, к сожалению, ничего нового на мне самом не показала. Себия тоже осталась при прежних параметрах. Скрытого дара Эфира я так и не обнаружил в ней.

Казалось бы, важный навык. И он действительно был важен. Просто не сейчас. Скорее инструмент на будущее, который однажды может пригодиться, если я встречу ещё одну такую же наглую тварь, как Атория Со.

А пока навык лёг в общую копилку возможностей. Как очередное напоминание: сила, это не только то, что можно применить прямо сейчас. Иногда истинное могущество заключается в том, чтобы иметь нужный инструмент в тот миг, когда он нужнее всего на свете, когда для всех дверь, в которую ты входишь, выглядит как не проницаемая стена.

Глава 2

Упивающийся жадностью король скелетов Рикхол Виалиш

Результат превзошёл все мыслимые ожидания. Даже мои. А я, Рикхол Виалиш, один из совета старших мира Тесэр, за долгие века темницы разучился ждать от реальности милостей. Мы слишком давно жили среди праха, чтобы верить в подарки судьбы. Слишком давно смотрели на мёртвое небо, стянутое проклятым куполом, чтобы надеяться увидеть свет нашей звезды, не несущий в себе клейма преатов. Слишком давно считали редкие возможности ловушками, чтобы не искать подвоха в каждой протянутой руке.

И всё же меч был создан. Когда Лорд Афет впервые озвучил предполагаемые свойства будущего оружия, никто в совете старших, кроме меня, не поверил в саму возможность его появления. Мои братья слушали его слова молча, но по кровавым узам между нами текло лишь недоверие, густое, как застывшая кровь на алтарных плитах. Они видели не кузнеца, не союзника, и даже не торговца. Они видели древнего демона, носителя бесчисленного сонма обличий, существо, которое слишком легко могло улыбаться одной пастью, а другой уже пожирать твою душу.

Я тоже видел это. Но я видел и другое. Видел старика. Не слабого. Не доброго. Не смертного. Нет. Но всё же старика из древних сказаний моего родного мира Тесэр. Того самого странника, который не мог найти успокоения в омуте без границ, потому что само успокоение было для него худшей из смертей. Он шёл сквозь века не ради конца пути, а ради поиска. И, как герои старых преданий, возможно, сам не знал, что именно ищет.

Иногда мне казалось, что Лорд Афет помогает таким же утопающим, как мы, не из сострадания. Сострадание слишком мелкое слово для него.

Скорее он узнавал в нас отражение собственной войны. Мы тонули в бесконечной лжи выродков света, скрывающих за яркими слепящими крыльями жестокость, высокомерие и жажду испить нашу кровь. Он же веками шёл против любой власти, которая осмеливалась считать себя верховной, единственной и окончательной. И пусть его собственные мотивы были нам неизвестны доподлинно, в этом отвращении к цепям, наши пути на миг совпали.

При том, что именно я взял на себя ответственность. Именно я настоял, чтобы совет старших согласовал ряд более простых позиций, позволив древнему демону доказать свое мастерство. Никто не желал тратить понапрасну редкие ресурсы. Даже сердца костяных ужасов, не самые драгоценные в наших запасах, пришлось выделять из моих личных хранилищ. И то дозволение на это я получил лишь после сотни выкованных мечей света.

Великий дар. По любым меркам. Даже обычные проклятые мечи истинного света были ценностью, способной заинтересовать целые ордена, культы и павшие династии, что изредка посещали наш мир. А уж Проклятые кровью преатов мечи, осквернённые ужасом света, стали драгоценными жемчужинами искусства стихийной артефакторики. Их ауры заставляли дрожать живых, ломали строй разума, разъедали волю и оставляли после себя не просто раны, а память о страхе.

Но мои братья всё ждали подвоха. Ждали, когда Лорд Афет попросит невозможную цену. Когда попытается исчезнуть с нашими сокровищами. Когда ударит в спину. Когда окажется не тем, кем назывался, а кем-то ещё более опасным. Хотя куда еще опаснее, чем кузнец истинного света, способный пережить явление самого Вестиала. Ведь даже представить сложно, какими артефактами с подобными возможностями могла обладать именно эта ипостась Лорда Афета. Но пока он действовал рационально и не нарушал наши законы, пока не давал повода усомниться в своих словах и даже виру не потребовал за нападение Архтрука Ишраила, понимая тяжесть нашей утраты.

Я не мог винить моих братьев за это. Мы жили достаточно долго, чтобы понять: если древнее существо ведёт себя честно, это ещё не значит, что оно не строит более глубокую ложь. Но я всё же чувствовал, что в этой сделке обман был не главным. Главным была жадность. Его, моя, совета старших, самого мира Тесэр. Жадность к силе, к будущему, к возможности хотя бы раз не