Грибник или партизан поневоле - Александр Анатольевич Айзенберг

то, что эти терзания настигнут меня позже, так не будет этого. Я ведь знал, что натворит на нашей земле эта нелюдь, так что как говорили когда-то бледнолицые в Америке — хороший индеец — мёртвый индеец. Здесь соответственно меняем индеец на немец и всё встаёт на свои места.

— Чисто, — выдохнул подошедший ко мне сержант, вытирая при этом лезвие своей лопатки о траву. Его ганца оставалось только пожалеть, раны от лопатки страшные, а тут видно он ей бил сразу насмерть, раз всё тихо прошло.

— Быков, давай своих архаровцев сюда, — скомандовал я в темноту.

Из леса бесшумно вынырнули несколько десятков теней. Мы подобрались к конторе и с удивлением увидели, что дверь не заперта. Тихонько её чуть приоткрыв, глянули, никого. Также тихо открыли дверь и неслышно проникли вовнутрь. Сразу заблокировали немцам доступ к оружейке, которая расположилась прямо у входа. Дневальный самым беспардонным образом спал, а потому первым и отправился в свою Валгаллу. Его зарезали первым, а потом двинувшись дальше, принялись и за остальных немцев, вырезая их одного за другим. Глухие стоны, возня в темноте, и через пару минут всё было кончено. Охрана была вырезана под корень без единого выстрела.

— Вскрывайте ангары, — приказал я. — Быков, твой выход. Время пошло!

Когда тяжелые ворота со скрипом отворились, Быков чуть не сплясал от радости. Огромный ангар был до потолка забит тюками. — Командир! — хриплым от восторга шепотом доложил он. — Тут всё! Ватники, полушубки овчинные, валенки, сапоги кирзовые. Да тут на полк хватит!

— Нам на полк пока не надо, а вот на три сотни человек берите с запасом. Хватайте всё, что сможете унести.

Работа закипела. Люди носились как заведенные, вытаскивая тяжелые тюки. Но тащить всё это на себе за тридцать километров было чистым безумием.

— Слушай мою команду! — я остановил пробегающего мимо Петренко. — Основную часть груза тащите в Медвежий овраг, это в трех километрах отсюда. Сделаем там временный схрон. Завалите всё лапником и землей, потом заберем. С собой берем только самое необходимое на первый случай! И да, всем переодеться, а то не кадровые бойцы красной армии, а банда махновцев.

Этот мой приказ все встретили с воодушевлением и сразу принялись переодеваться, а также прихватили себе по запасному комплекту. Я им это не запрещал, наоборот, мне же потом лучше будет. Пока бойцы, как муравьи, перетаскивали горы амуниции в лес для организации схрона, я решил осмотреть дальние гаражи станции. Сбив навесной замок валявшимся неподалёку топором, я распахнул створки. В нос ударил запах соляры, масла и старого металла. Внутри стояли два немецких грузовика «Опель Блиц» и один наш ЗИС-5. Но мое внимание привлекло не это. В самом углу, накрытый брезентом, стоял угловатый, хищный силуэт.

Я сдернул брезент и невольно присвистнул. — Вот это подарочек… Передо мной стоял средний бронеавтомобиль БА-10. Наш, советский. Трехосный монстр на базе «ГАЗ-ААА» с клепаным бронекорпусом и башней от легкого танка Т-26. Сорокапятка угрожающе смотрела прямо на меня, а рядом с ней чернел ствол спаренного пулемета ДТ. Видимо, немцы захватили его исправным, пригнали сюда и оставили до лучших времен, намалевав на бортах свои кресты.

— Николаев! — крикнул я. — Тащи сюда того танкиста, которого мы освободили! Быстро!

Через минуту в гараж влетел бывший военнопленный, щуплый механик-водитель. Увидев БА-10, он аж засветился.

— Товарищ командир… Это же наша «бэашка»!

— Завести сможешь? — жестко спросил я.

— Обижаете! Дайте мне пять минут и гаечный ключ, я ей в душу загляну! — он рысью метнулся к капоту.

— Петренко! — скомандовал я. — Загоняйте «Опели» к ангарам. Грузим их под завязку! В ручную мы всё не утащим, а так хоть часть хабара с комфортом доставим.

Работа закипела с удвоенной силой. Быков, как заправский дирижер, распределял тюки: часть уходила пешком в сторону Медвежьего оврага, чтобы осесть в скрытом тайнике, а самое ценное — медикаменты, полушубки, ящики со взрывчаткой, обнаруженные в соседнем боксе, — летели в кузова трофейных грузовиков.

Взревел мотор БА-10. Танкист высунулся из башенного люка, радостно скалясь: — Шепчет, товарищ старший лейтенант! Бак наполовину полон, боекомплект в норме! Снарядов штук сорок есть!

— Отлично. Пойдешь в голове колонны.

Рассвет уже наступил, но всё равно было ещё слишком рано. Склад был вычищен до состояния звенящей пустоты. Мы не стали его поджигать — пусть немцы поломают голову, куда исчезли пятнадцать человек охраны, броневик и горы зимнего обмундирования. Отсутствие пепелища сбьет их с толку и задержит реакцию. А по охране, так их вывезли за километр в лесок, там и выбросили. Тут чем больше непонятного и таинственного, тем лучше.

Колонна из бронеавтомобиля и трёх тяжело груженных грузовиков медленно, не включая фар, выкатилась за ворота. Нашёлся еще один боец умевший водить машины, так что забрали мы все три грузовика и бронеавтомобиль. Остальной отряд уже скрылся в лесу, уходя тайными тропами. Мы проехали около пяти километров по грунтовке, прежде чем я приказал свернуть на заброшенную лесовозную просеку. Там, в чаще, мы тщательно замаскировали съезд свежесрубленными елками, скрывая следы шин на земле.

Я сидел в кабине головного «Опеля» и чувствовал, как гудят от усталости ноги. Но на душе было спокойно. Зиму мы встретим во всеоружии, а наличие у нас бронемашины с 45-миллиметровой пушкой переводило наш отряд в совершенно новую весовую категорию. Партизаны с танковой башней — это сюрприз, к которому фашисты точно не готовы.

Грузовики и бронеавтомобиль мы не стали гнать до самого болота — тяжелая техника просто увязла бы на подходах, да и следы… Для нашего механизированного взвода мы оборудовали превосходный скрытый капонир в глубоком логу, километрах в трех от островной базы. Туда и проехать можно было не наследив, как раз мимо лесная дорога проходила. Загнали туда машины, тщательно затянули их маскировочными сетями, которые Быков в полном составе предусмотрительно прихватил со склада, и забросали сверху лапником. Если не знать, куда смотреть — в десяти шагах пройдешь и не заметишь. Броневик я велел замаскировать особенно тщательно: он наш главный козырь, и «светить» его раньше времени категорически запрещалось. Это был наш козырь или джокер, кому, как удобней называть.

Оставив у техники усиленный секрет из трёх бойцов с трофейным пулеметом, основная часть группы, навьюченная тюками с полушубками, валенками и медикаментами, двинулась к броду.

В лагерь мы ввалились уже засветло. Те, кто оставался на острове, встречали нас с