Грибник или партизан поневоле - Александр Анатольевич Айзенберг

нескрываемым восторгом. Еще бы — уходили оборванцами, а вернулись настоящими гвардейцами, в новеньком обмундировании, да еще и с богатым хабаром. Быков тут же развернул кипучую деятельность, распределяя теплые вещи по землянкам и пряча излишки в обустроенные схроны. Десяток бойцов двинулись назад к грузовикам забрать остатки, а это были простыни и одеяла. А что, спать в одежде на голых досках лежаков или просто на охапках соломы, так зачем себя истязать, если можно спать, как белые люди. На складе выпотрошили матрацы и привезли с собой их чехлы, а теперь накосим и насушим травы и потом набьём получившимся сеном чехлы. Вот и будут у нас вскоре полноценные матрацы. Но расслабляться было рано. Осень постепенно вступала в свои права, ночами ещё не примораживало, но за этим не заржавеет. Землянки мы достроили, досками обшили, но без обогрева они быстро превратятся в ледяные склепы.

— Командир, — Быков вытер пот со лба, закончив учет. — Людей мы одели. Кухня полевая работает, горячим кормим. Но в землянках спать зябко. Братва просит костры разводить, а мы ведь договаривались — никакого открытого огня на острове.

— Правильно договаривались, — кивнул я. — Костры демаскируют. Будем делать печки-буржуйки. Помнишь пустые железные бочки из-под горючего, которые мы на тракторной станции прихватили на обратном пути?

— Помню. Штук шесть в кузов ЗИСа закинули. Только если в них просто дрова палить, тонкое железо за пару недель прогорит до дыр, да и тепло они не держат. Потухнет — и через час снова дубак.

— А мы их модернизируем, — я усмехнулся, вспоминая старые дедовские способы. — Кирпичи, что ребята вчера из руин печи на хуторе натаскали, целы? Глина на берегу есть. Давай сюда пару толковых мужиков с руками, будем инженерную мысль в массы нести.

Работа закипела. Технология была простой, но надежной, как лом. В нижней части бочек с помощью зубила и молотка мы аккуратно вырубали квадратные дверцы, приладив их обратно на самодельные петли из стальной проволоки. А затем началось самое главное: замесив густой глиняный раствор, бойцы начали выкладывать нутро бочек кирпичом, подгоняя его так, чтобы он плотно прилегал к металлическим стенкам, заполняя зазор между кирпичом глиной. Пускай глина была самой обычной, но нам и так сойдёт. Даже если она потом от жара растрескается, нам будет от этого глубоко фиолетово.

— Вот смотри, интендант, — объяснял я Быкову, который с интересом наблюдал за процессом. — Теперь огонь железо не прожжет. А главное — кирпич нагреется, и даже когда угли прогорят, эта «термо-бочка» будет отдавать тепло до самого утра.

Правда тут пришлось повозиться, когда стали кирпичи над прорубленным отверстием выкладывать. Но дверцу изначально делали большой, так что справились. Потом просто протопили основательно эрзац буржуйку, это что бы глина между кирпичами спеклась. Это вместо цемента, как говорится — дёшево и сердито.

— Голова! — искренне восхитился капитан. — А с трубами что делать будем? Дым-то куда-то отводить надо.

— А для этого мы кровельное железо привезли.

Я подозвал Петренко и еще нескольких крепких парней. Мы нашли на краю острова поваленную ветром сухую сосну с ровным, гладким стволом подходящего диаметра. Очистили его от коры на пару метров. Потом нарезали железо на длинные полосы.

— Берите листы железа, — скомандовал я. — Оборачивайте вокруг ствола.

Бойцы навалились, сгибая жесткие листы вокруг бревна. Правда перед этим пришлось прибить край листа к бревну, что бы он крепко держался. Затем, вооружившись деревянными киянками, чтобы не пробить тонкий металл, сначала обернули лист вокруг ствола и выдернули гвозди, а затем начали отстукивать края, загибая их друг за друга в плотный замок. Простучав ровный и аккуратный шов по всей длине, мы просто стягивали готовую трубу со ствола. Получалось идеально ровно и герметично, потому что несколько маленьких отверстий от гвоздей закрывались швом. К вечеру в каждой из шести полуземлянок стояло по новенькой, тяжелой «бронированной» буржуйке. Трубы вывели через крыши, тщательно замазав стыки глиной, чтобы не загорелся дерн и лапник. Чтобы дым не поднимался густым демаскирующим столбом, трубы вывели под нижние ветви елей. Землянки сразу строили рядом с деревьями. Так что особых трудностей не возникло, зато дым точно теперь нас не демаскирует с воздуха.

Когда стемнело, в землянках впервые затопили печи. Тяга была отличной. Кирпич внутри бочек быстро накалился, и по укрытиям поплыло густое, уютное тепло. Бойцы, скинув новенькие шинели, сидели вокруг печек, подставляя ладони к огню. Заодно на верх бочки поставили котелки с водой, чайком побаловаться. Кто-то тихо затянул песню, кто-то чистил оружие. Я зашел в штабную землянку. Здесь тоже было тепло. Решетов сидел за столом, сшитым из горбыля, и при свете коптилки изучал захваченные на складе немецкие накладные. Николаев чертил на обрывке карты схемы пристрелки для нашей сорокапятки на броневике.

Лагерь был готов к зиме. Люди были сыты, одеты и вооружены. Наш остров превратился в настоящую неприступную крепость. Оставалось только дождаться, когда немцы сделают свой первый ход, обнаружив пустой склад и пропажу техники. И почему-то я был уверен, что ответят они очень скоро.

Утро выдалось прохладным, выйдя из штабной землянки, я с удовольствием вдохнул свежий, кусачий воздух. Над островом не было ни облачка дыма — наши хитрости с трубами под елями сработали на отлично. Из труб поднималось лишь легкое, едва заметное марево теплого воздуха, которое тут же рассеивалось в ветвях. Бойцы, умываясь у родника ледяной водой, фыркали, но выглядели бодрыми. Нормальный сон на матрасах и тепло сделали свое дело.

Но червячок тревоги, поселившийся во мне еще с вечера, продолжал грызть. Я прошел через весь лагерь к противоположной, северной оконечности острова. Здесь берег резко обрывался в топь. Черная, покрытая ряской и редким камышом жижа тянулась метров на пятьсот, упираясь в глухую стену материкового леса. Сзади тихо подошел Петренко. Сержант, казалось, вообще не умел ходить громко.

— Не нравится мне этот берег, командир, — задумчиво произнес он, проследив за моим взглядом. — С юга у нас брод, там пулеметы пристреляны. А тут — гиблое место. Дна нет, слега на три метра уходит и до твердого не достает.

— Вот именно, сержант. Гиблое место и если немцы поумнеют, то просто пригонят собак и обложат наш южный брод, они даже наступать не будут. Установят пулемёты, это что бы мы никуда не делись, а затем поставят минометы и перемешают наш остров с грязью. Мы отсюда просто не выйдем. Мыши в