В тени умелой обезьяны - Павел Владимирович Волков

Мало огорчений, так еще Брёйль перед отъездом с места раскопок указал всем на некоторые странности на черепах — заглажены по краям, как будто их полировали, как чаши и... следы использования каменного ножа.

Дэвидсон отнесся к словам Брёйля очень сдержанно, дескать, приехал, наговорил тут всякого...

Надо искать других союзников.

Показали черепа анатому Францу Вей-денрейху, в то время профессору Пекинского объединенного медицинского колледжа. Тот тоже не захотел ничего слушать, хоть и был специалистом по физической антропологии и авторитетом в Европе. Черепа, мол, архаичны, но скелеты из Верхней пещеры — современные, и вообще: синантроп — жертва человека эпохи палеолита, который охотился на это обезьяноподобное существо так же, как на лошадей, носорогов и оленей. Привел всякие там «доказательства» — следы на черепах, оставленные каменным инструментом, и т. п.

Все это было крайне неприятно.

Как поступить?

Правильно. Все находки из пещеры передаются в музей Нанкина. Доступ к ним закрыт, как объявлено, до времени завершения исследования пещеры.

В научной среде это понравилось не всем.

Назревал скандал.

К ответу стали призывать всех участников раскопок. Персонально.

Тут бы разумному человеку отойти от событий в сторонку, как это было в случае с «пилтдаунским человеком», но — нет. Бешеные темпы раскопок должны были вот-вот дать находку, которая сама собой снимет все вопросы. Казалось, что от триумфа отделяют считанные дни, часы...

Пьер Тейяр де Шарден, видимо, был очень увлеченным человеком.

Для иллюстрации своих оригинальных взглядов на христианство ему был крайне необходим синантроп.

Эволюция всего живого в природе, как справедливо полагал де Шарден, не могла быть неуправляемым процессом. В жизни природы он видел определенный замысел.

Все бы хорошо, но Тейяр де Шарден полагал, что человек не есть прямое и завершенное творение Бога. Человек, по мнению де Шардена, сейчас есть нечто вроде «полуфабриката», и что впереди нас ждет дальнейшая эволюция, «дивергенция человеческих видов», естественно, превратится «конвергенцию», при которой все «расы, народы и нации консолидируются и усовершенствуются путем взаимооплодотворения» (см. «Феномен человека»), что создаст необходимые условия для Второго пришествия Христа и соединения с Ним всего уже ставшего совершенным человечества.

Идея весьма спорная. Но...

Предположив нашу «промежуточность» между обезьяной и совершенным человечеством у конечной исторической «точки Омега», де Шарден стремился показать, что процесс этот был уже давно начат и что часть пути мы уже прошли, свидетельством чему является наличие промежуточных «звеньев» вроде «эоантропа», «питекантропа» и «синантропа».

Для «галльской логики» звучит вполне убедительно.

Но...

Не столь просвещенное научное сообщество требовало более традиционных доказательств: документации по раскопкам, фотографии процесса, демонстрации самих находок, в конце концов.

Почему бы и не показать?

Тем более что к 1936 году было объявлено, что в результате раскопок найдены останки сорока особей, 19 крупных и множество мелких фрагментов черепов, 15 челюстей, 157 зубов, три части плечевой кости, одна ключица, одна полулунная и одна берцовая кость.

Для выделения Sinanthropus pekinensis — более чем достаточно.

Но...

От назревающих неприятностей «команду Джоукоудяня», как это часто бывает, спасла война.

В стране росла неразбериха. Властям стало не до археологии.

Раскопки в пещере приостановились.

К этому времени умер Дэвидсон Блэк, а Тейяр де Шарден занял довольно невнятную позицию невмешательства в происходящее. Бродил по окрестностям пещеры, беседовал с местными крестьянами... Для столь деятельной натуры — странно.

Реальная власть иностранцев в Джоукоудяне переходила к китайцам. Они же, по закону страны, были и формальными владельцами всех находок пещеры. Однако, когда фонд Рокфеллера, регулярно плативший по счетам, запросил на хранение и для изучения американскими археологами документальные материалы и саму археологическую коллекцию из пещеры, возражений не последовало.

Для американцев, по слухам, были отобраны лучшие из находок в пещере. Под охраной морских пехотинцев ящики с драгоценными костями отправились в путь. После чего произошло нечто совершенно невероятное: все эти находки пропали.

Исчезли все черепа синантропа, все скелетные останки людей и окаменелости животных, все отправленное в США и все оставленное в хранилищах при раскопках, все образцы раскопанного грунта, все чертежи раскопок, все фотопленки и все полевые дневники, все собранное за годы работы в пещере — исчезло.

Навсегда.

Не верите, что такое могло произойти?

Версий много.

Десятки крепких ящиков с археологической коллекцией, что были отправлены в Штаты, пропали то ли в американском посольстве в Пекине, то ли при перевозке по железной дороге в Циндао, где их должны были погрузить на судно «Президент Гаррисон», то ли утонули вместе с кораблем в океане, то ли груз разбомбили уже на Гавайях... в Пёрл-Харборе.

Очень темная история.

Ни виноватых, ни ящики с костями синантропов так и не нашли. Да, честно говоря, поначалу не очень-то и искали — только что закончилась страшная война, было не до археологии...

О Джоукоудяне почти забыли, но любопытна одна деталь — китайские власти заявили об этой пропаже только в конце 40-х годов, то есть именно тогда, когда был открыт метод радиоуглеродного датирования костей, то есть когда появилась возможность абсолютно точно установить возраст всех находок из пещеры.

Пока все удивлялись странной судьбе «американской части коллекции», произошло и еще одно не менее загадочное событие.

Таинственным образом исчезли все находки из той части коллекции, что никуда из Китая не отправлялась и должна была мирно лежать на полках нетронутых войной хранилищ в Пекине и близ пещеры.

Тем не менее все пропало одномоментно: всюду и подчистую.

Остались только сделанные еще Блэком гипсовые копии выборочных черепов и несколько карандашных зарисовок.

Синантроп исчез так же неожиданно, как и появился.

В научной среде, среди тех, кто был занят не своей карьерой, а поиском истины, все это породило нехорошие разговоры.

Очень нехорошие.

Над пещерой Джоукоудянь окончательно, похоже, что уже навсегда опустилась завеса тайны.

Вэньчжун Пэй был сыном школьного учителя. Готовился идти по стопам отца, но в 1916 году из-за участия в антияпонской демонстрации был отстранен от учебы. Переехал в столицу, где после подготовительных курсов поступил на геологический факультет в Пекинском университете. Посещал занятия по литературе, подрабатывал журналистом, учителем в школе. По окончании университетского курса смог найти работу только на полставки — учителя естествознания в школе. В 1928 году Пэю повезло — принят на работу в Геологическую службу Китая и назначен ассистентом к палеонтологу Ян Чжунцзяню, который вел раскопки в Джоугоутяне.

1929 год — «звездный час», в руках Пэя оказался череп синантропа.

Слава имела приятный отблеск — «первого китайца» нашел китаец. Это давало большие шансы на стремительную карьеру.

Но Вэньчжун Пэй оказался мудрым человеком