В тени умелой обезьяны - Павел Владимирович Волков

С этого момента, с декабря 1929 года, ошеломляющие находки извлекаются из Джоуко-удянь с поразительной частотой. Газеты, ссылаясь на очевидцев, пишут, что найдено уже 10 полных человеческих скелетов, что сохранность их костей великолепна. Однако...

Блэк не торопится с официальным заявлением.

Дело в том, что найденные скелеты, похоже, современные, не синантропы. Хуже того — обнаружены они практически рядом с драгоценным черепом «недостающего звена», а это значит, что злые языки могут сказать такое, что даже не хочется и предполагать.

Как следует поступить?

Очень просто — доступ на место раскопок надо ограничить. Посторонние мешают работать.

Тут следует сказать, что найденный череп синантропа был не совсем «полный». Его лицевая часть, по которой антропологи делают реконструкцию лица умершего, не сохранилась. Но как поют имеющие власть люди: «Нам нет преград ни в море, ни на суше», — и уж тем более — в лаборатории.

Мгновенно выполненная реконструкция была представила публике.

Хотя в распоряжении Блэка была только верхняя часть черепа, ему удалось вообразить и лицо, и важный элемент — челюсть, и короткую шею, и мощный торс, и даже задумчивый взгляд слегка раскосых глаз синантропа.

Облик «первого китайца» получился вполне симпатичный.

Слухи о том, что «синантроп» — это обезьяна, которую съели люди, скелеты которых найдены в той же пещере, китайским газетам было приказано не публиковать.

С европейской прессой было сложнее.

Сообщалось, что в ходе раскопок помимо десяти современных скелетов найдено много (до 14) поврежденных черепов невнятной принадлежности; что скопление подобных находок вполне естественно понимать как последствие трапезы, при которой поедались мозги обезьян; что в истории китайской кулинарии такой опыт есть; что неслучайно дробленые останки «синантропов» обнаружены в мусорной куче вперемешку с обглоданными костями других животных; что обнаружение исключительно черепов этих обезьян свидетельствует только о том, что гастрономические достоинства других частей тела «синантропа» не были в те времена столь привлекательны; что древность черепов не так уж и велика и вполне сопоставима с историей Китая. Словом, в «синантропа» как искомое всеми «недостающее звено» в Европе не верили.

Для участников раскопок в Джоукоудяне это было огорчительно.

Авторитета имени Тейяр де Шардена было недостаточно — для игры вокруг пещеры, как в шахматном миттельшпиле, требовалась более весомая фигура.

Попасть из Европы в окрестности Пекина в те годы было не только непросто, но еще и опасно. В Китае фактически шла гражданская война — коммунисты рвали страну на части.

Анри Брёйль до пещеры добрался.

Это был очень известный археолог. Его специальностью была история палеолита — древнейшего периода человеческой истории. Он много путешествовал, побывал и поучаствовал в раскопках в Европе (Франция, Испания, Португалия, Ирландия, Италия и Ирландия), в Африке (Эфиопия, Сомали, потом еще и Южная Африка), изучал древнюю пещерную живопись. Покровительство такой персоны в мире науки имело необходимый вес.

С появлением профессора из Коллеж де Франс на раскопках Джоукоудянь впервые обратили внимание не только на найденные там кости, но и на камень. Согласно докладу Брёйля Геологическому обществу Китая в ноябре 1931 года и на страницах отчета о поездке, опубликованного в Европе на следующий год, в отложениях пещеры вперемешку с разнообразными костями обнаружено порядка сотни тысяч каменных орудий.

Анри Эдуар Проспер Брёйль, изучив специфику технологии производства орудий из Джоукоудяня, определил их возраст... эпохой мустье.

Это было жестоко.

Поначалу, правда, не спохватились, но потом...

Дело в том, что технология мустье не может быть древнее 100–150 тыс. лет назад. Более того, мустьерская культура — культура неандертальца, который является нашим родственником, но никак не «предком».

Это значит, что если синантроп и делал себе найденные в пещере орудия, то произошло это сравнительно недавно. Совсем не тогда, когда полагалось бы жить «переходному» от обезьяны «недостающему звену».

Это катастрофа.

Как быть?

Ответ прост — не терять веры в свое происхождение «от общего с обезьянами предка» и копать дальше.

В пещере были найдены следы огня.

Казалось бы, что ж, бывает, но... следы необычны. Это не остатки простого костра. Это не следы «большого» костра. Это не следы «очень большого» костра. Это были следы костра, «горевшего многие тысячелетия». Слой пепла в несколько метров.

Понимаете, о чем это говорит?

Дэвидсон Блэк все понял: здесь синантроп «поддерживал» неугасимый огонь ради его использования в бытовых нуждах. То есть добывать огонь пока еще не мог, а только поддерживать. Следовательно: синантроп — существо примитивное.

Многочисленные кости — следы трапез синантропов, заверял публику Блэк. Причем продолжались они «у огонька» в пещере примерно с полмиллиона лет непрерывно. Меньше — никак, потому что костей в пещере было найдено очень много.

Логично.

Датировать пепел в те годы археологи еще не умели. Образцов из суперкостра пещеры взято не было. В то, что костер древний, приходится верить на слово.

Дэвидсону Блэку было нелегко.

Его обижали антисемиты, пугали китайские коммунисты, ему не доверяли археологи, над его реконструкциями образа жизни синантропа потешались даже газеты. Выслушивать вопросы даже от в целом доброжелательных коллег из Европы ему было непросто.

Ваш «синантроп», говорили недобрые люди, во время трапезы в пещере был не за столом, а в тарелке. Мясо обезьян слишком жестко, и его не едят. Туловища оставили на месте охоты, а в пещеру принесли только головы со вкусными мозгами. Вот их-то вы и нашли.

Ваш костер — это не очаг, горевший сотни тысяч лет, а печь для обжига окаменелостей и карстовых глыб, из которых китайцы издавна получали здесь необходимую для строительства известь. Не мудрите.

Это все очень неприятно.

С 1933 года в газеты начинает просачиваться информация, что на месте раскопок найдена еще одна пещера, получившая условное наименование «верхняя», и что в ней найдены скелеты современных людей, и что именно они были изготовителями мустьер-ских каменных орудий и любителями экзотической кулинарии.

Дэвидсон Блэк, Тейяр де Шарден и Вэньчжун Пэй, к этому времени главные действующие лица в Джоукоудяне, комментариев не дают, обещают предоставить необходимый полный отчет о раскопках, но... позже.

На раскопки повторно прибывает из Европы Анри Брёйль. У него много вопросов, но уезжает он очень вскоре.

Какие ответы им были получены — осталось неизвестно. Брёйль пишет статью о происходящем, но ее не публикуют: в игру вступают силы прежде малозаметные, но достаточно влиятельные.

Отчет Брёйля увидел свет только спустя 5 лет. Ему дали время подумать. Хорошо подумать. И... он вновь пишет, что каменные орудия из Джоукоудяня не могут быть датированы необходимым для «переходного звена» временем — они сравнительно поздние.

Как говаривали в нашей стране еще не так