Военная организация поздней Римской империи во второй половине III – первой половине IV вв. - Евгений Александрович Мехамадиев

на то, что в своих работах Дж. Кинан в основном рассмотрел папирологический материал из Египта и в целом ограничился только этим регионом, мы полагаем, что его выводы можно распространить и на другие провинции империи, подобные процессы должны были приобрести официальный и обязательный характер в масштабах всей империи. В 1994 г. Б. Сальвей поддержал позицию Дж. Кинана, уточнив хронологические детали процесса смены имен среди чиновников — Б. Сальвей проследил, что вплоть до 316 г. имена Aurelius и Valerius были наиболее распространенными среди представителей гражданской и военной администрации в масштабах всей империи, в то время как с 316 г. эти имена постепенно начинает заменять имя Flavius, при этом первоначально данный процесс развернулся в только в тех регионах, которые перешли под управление Константина по итогам военного конфликта с его противником Лицинием, т. е. в западных балкано-дунайских провинциях (т. н. западный Иллирик), в то время как после 324 г., когда Константин полностью разгромил Лициния и избавился от всех своих конкурентов, имя Flavius распространилось на территорию всей империи[60].

Следовательно, мы в равной мере будем придерживаться данных критериев, если в надписи упоминаются только имена самих воинов — при наличии имен Aurelius и Valerius мы будем датировать эпитафию общим периодом до 324 г., т. е. эпохой Тетрархии, в то время как если надпись наделяет воина именем Flavius, мы предложим датировку после 324 г. Естественно, в этой ситуации мы должны понимать, что критерий родовых имен позволяет лишь определить условную временную границу, дату, которая разделяет время на период до и после определенного события (т. е. до и после установления полного единовластия Константина во всей империи), своеобразный terminus ante и одновременно post quem, но чтобы определить более точную датировку, поместить эпиграфический памятник в более узкие хронологические рамки, мы, конечно же, должны, во-первых, исходить из всего содержания текста надписи, а во-вторых, необходимо четко сопоставлять текст документа с другими источниками, прежде всего нарративными.

На наш взгляд, сопоставление с нарративными источниками позволит восстановить тот военно-политический контекст, в котором была создана надпись, те процессы, в ходе или по итогам которых она была воздвигнута.

Нумизматические. При анализе нумизматических источников в основном мы будем рассматривать легенды монет, чеканившихся в ряде крупных городов империи (Медиолан, Рим, Трир) в период правления Галлиена (253–268 гг.) и различных узурпаторов, с которыми боролся Галлиен или его преемники (эти узурпаторы — Авреол — 267/268 гг., Постум — 260–268 гг., Викторин — 269–271 гг.), также мы обратились и к сведениям монетной эмиссии императора Константина I Великого, выпущенной в городах Галлии и балкано-дунайских провинций (Трир, Арль, Сисция — современный Сисак в Хорватии). Легенды некоторых монет Константина позволяют выявить приоритеты его военной политики в период 313–317 гг., другими словами, мы можем выявить, на какие войска опирался Константин в те годы, в каком регионе он навербовал свою армию.

Монеты же Галлиена (медиоланская эмиссия) позволяют определить, какие легионы послужили материалом для создания мобильной (экспедиционной) армии, вместе с которой Галлиен воевал против германцев и узурпаторов — благодаря монетам из Медиолана мы можем проследить, как формировалась экспедиционная армия Галлиена, что представляла собой организационная структура этой армии на начальном этапе ее развития. Монеты узурпаторов Авреола, Постума и Викторина, во-первых, дают возможность уточнить роль конницы в гражданских междоусобицах второй половины 260-х гг., более того, они отвечают на вопрос, какие легионы поддержали самих узурпаторов и тем самым выступили против законного императора.

Лучшее и наиболее полное издание «военных» эмиссий Галлиена и названных узурпаторов содержит монументальный каталог «Римские императорские монеты» (Roman Imperial Coins, принятая в науке сокращенная аббревиатура — RIC), тома VA, VB и VII, мы будем цитировать легенды монет по этому каталогу[61]. Вместе с тем, мы также обратились и к более новому каталогу «легионной» эмиссии Галлиена, этот каталог был подготовлен известным австрийским нумизматом-антиковедом Р. Гоблем и издан в 2000 г., в данном случае нас интересовала таблица под номером 29, помещенная в приложении к тексту основного исследования, эта таблица содержит легенды не только старых, но и новых монетных образцов медиоланской «легионной» эмиссии Галлиена[62].

Каталог, подготовленный Р. Гоблем (условное сокращение, принятое для обозначения ссылок на этот труд — G, по заглавной букве фамилии автора, в дальнейшем мы будем придерживаться этого сокращения при ссылках на каталог в основном тексте нашей работы), на сегодняшний день представляет собой самый новый свод монетных образцов эмиссии Галлиена, но следует подчеркнуть, что даже новые образцы, введенные в оборот Р. Гоблем, все равно перечисляют те же самые легионы, которые упоминаются и в старом каталоге RIC V, части A и B, другими словами, 29 таблица из каталога Р. Гобля включает в себя те же наименования, что и таблицы из каталога RIC.

Очевидно, наши знания о тех легионах, которые участвовали в формировании мобильной армии Галлиена (точнее — послужили материалом для формирования этой армии), зависят от дальнейшего прогресса в накоплении нумизматических данных, совершенно не исключено, что «легионная» (медиоланская) эмиссия Галлиена на самом деле упоминала намного больше легионов, чем таблицы, содержащиеся в каталогах Р. Гобля и RIC, но мы сможем выявить эти новые легионы, не учтенные в уже изданных каталогах, только благодаря увеличению количества самих монетных образцов медиоланской эмиссии. Другими словами, только если эти новые образцы будут упоминать легионы, не зафиксированные в старых, уже давно известных монетных коллекциях, исследователи получат возможность расширить и уточнить свои знания о внутренней организационной структуре мобильной армии Галлиена, смогут выявить новые легионы, которые приняли участие в создании этой армии, а также установить и определить формы данного участия, как именно легионы были связаны со становлением и развитием мобильной экспедиционной войсковой группировки Галлиена.

Если датировка монет Константина в целом не вызывает особых разногласий и дискуссий среди исследователей, то в отношении монет Галлиена (его «военной» медиоланской эмиссии) сложилась несколько иная ситуация. М.-Р. Альфельди датировала «военную» серию монет 259–260 гг., исследовательница связала упоминание легионов в медиоланской эмиссии с военными кампаниями Галлиена против готов на дунайской границе, которые развернулись в 255–257 гг. и потребовали от Галлиена создания мобильной экспедиционной армии. Собственно, легенды монет, по ее мнению, как раз и упоминают эту армию, точнее, те подразделения, из которых она состояла, т. е. вексилляции — отряды, выделенные из состава различных пограничных легионов империи[63].

Й. Фитц предположил, что медиоланскую «военную» эмиссию мнению Галлиена следует датировать рубежом 260–261 гг., по исследователя, монеты с легендами, упоминающими названия легионов, были выпущены по случаю триумфального возвращения Галлиена в Рим после победоносного завершения его военных кампаний против аламаннов на рейнской границе и различных узурпаторов в балкано-дунайских