Военная организация поздней Римской империи во второй половине III – первой половине IV вв. - Евгений Александрович Мехамадиев

один большой корпус[33]. С. Рапп, развивая аргументацию К. Туманова, подчеркивал, что Леонти был всего лишь именно редактором, но не автором данных летописей, он всего лишь объединил те хроники, которые были написаны уже до него, в основном на рубеже VIII–IX вв[34]. Тем не менее, на сегодняшний день наиболее общепринятой является трактовка, согласно которой Леонти Мровели был автором или редактором только одного из произведений, с которого начинается свод «Картлис Цховреба», а именно — хроники под названием «История царей Картли». Все остальные части «Картлис Цховреба» были написаны в основном уже на рубеже XI–XII вв., тогда же они были объединены в один сборник, но итоговая редакция «Картлис Цховреба» как единого сборника состоялась в XIV в., при грузинском царе Георгии V Блистательном (1314–1346 гг.)[35].

В 1996 г. Р. Томсон осуществил и издал английский перевод «Картлис Цховреба»[36], по которому мы и будем цитировать данный источник, мы обратились к двум произведениям, входящим в состав этого летописного свода — «История царей Картли» и «Жизнь Вахтанга Горгасала», данные хроники дают сведения по римско-персидским войнам, развернувшимся в эпоху Диоклетиана (284–305 гг.), при этом они позволяют выявить роль и участие Грузии (царства Картли) в римско-персидском противостоянии, помогают раскрыть некоторые аспекты и контекст создания некоторых позднеримских войсковых подразделений, навербованных из народов Южного Кавказа и Армянского нагорья, эти детали не прослеживаются в греко-латинских источниках, которые просто не упоминают данные сюжеты.

Значительное количество сведений по римско-персидскому конфликту уже после смерти императора Константина (337 г.) содержат армянские историки Павстос Бузанд и Мовсес Хоренаци, особенно применительно к персидской экспедиции императора Констанция II в Великую Армению и Месопотамию, которая произошла в 338/339 гг[37].

Помимо армяно-грузинских источников, мы обратились и к сведениям сирийской историографической традиции — «Хронике» псевдо-Дионисия Телль-Махрского, написанной в конце VIII в., и «Хронике» Михаила Сирийского, патриарха Сирийской яковитской церкви в Антиохии (XIII в.), мы цитировали обе хроники по латинскому и французскому переводам Ж.-Б. Шабо[38]. Важные и интересные сведения о взаимоотношениях римлян и арабов в первой половине IV в., о ситуации на арабском участке ближневосточной границы нам дают труд средневекового арабского историка и географа ал-Масуди, этот труд сохранил несколько эпизодов о роли и участии племенного союза Лахмидов в борьбе Персии и Рима за гегемонию на Ближнем Востоке[39].

Наконец, возвращаясь к греко-латинским источникам, следует назвать еще несколько авторов, которые не часто попадают в поле зрения исследователей — на наш взгляд, первое место по степени важности среди них занимает Геласий Кизикийский и его «Церковная история». Этот автор жил во второй половине V в., он оставил нам подробное изложение истории и предпосылок I Вселенского собора в Никее, прошедшего в 325 г., тем не менее, труд Геласия содержит ряд ценных данных по военным кампаниям Константина I Великого на Рейне, проведенным против германцев, эти данные ранее совершенно не привлекались предшествующей историографией для изучения позднеримской армии[40]. И в то же время следует сказать, что Геласий Кизикийский так и остается малоизвестным автором, даже специалисты по истории позднеримской христианской церкви достаточно редко привлекают сведения этого автора.

Из остальных греко-латинских источников, которые в равной мере остаются малоизвестными для специалистов по позднеримской армии, необходимо назвать труды Публилия Оптациана Порфирия, придворного поэта-панегириста, жившего в эпоху Константина, анонимную компилятивную хронику «Латинские извлечения варвара» (Excerpta Latini Barbari), фрагментарно сохранившуюся «Хронику» Ипполита Римского, написанную в первой половине III в. (по мадридской рукописи, опубликованной А. Бауером в 1906 г.), т. н. Хронограф 354 г., небольшую эпиграмму и пространный панегирик Квинта Аврелия Симмаха, а также исторические произведения, созданные уже в византийский период — «Хронографию» Феофана Исповедника (начало IX в.) и т. н. Пасхальную хронику, все эти источники дают массу ценных сведений по римско-персидским отношениям в конце III — первой половине V вв., раскрывают такие сюжеты, как привлечение и процесс рекрутирования народов Южного Кавказа и Армянского нагорья в римскую армию в эпоху Тетрархии, система пограничной защиты в Галлии в 326 г. (Публилий Оптациан Порфирий), взаимоотношения Великой Армении и Рима в 312/313 гг. (Квинт Аврелий Симмах, его эпиграмма), а также позволяют более точно датировать некоторые позднеримские военные трактаты (панегирик Квинта Аврелия Симмаха)[41].

Военные и административные трактаты. В отличие от нарративных источников, административные и военные трактаты по большей части посвящены не изложению событий военно-политической истории, но отдельным институтам военной, территориально-административной и социальной организации позднеримского государства. Начнем с перечисления административных трактатов. Мы обратились к трактатам Иоанна Лидийского (или Лида), византийского чиновника, жившего в VI в., в эпоху Юстиниана, и работавшего в аппарате префекта претория, главы гражданской администрации империи, а также к административным справочникам (спискам провинций и военных должностей) Notitia Dignitatum и Laterculus Veronensis. Особое место среди административных трактатов занимают дорожные карты Itinerarium Antonini («Путешествие Антонина») и Itinerarium Alexandri («Путешествие Александра»)[42]. Вопреки своему названию, они расписывают не маршрут путешествия и передвижений какого-либо отдельного частного лица, но именно всю систему дорог Римской империи, все дорожные пути, и вместе с тем, упоминают провинции, входившие в состав империи, а также крупные города, лежавшие на пересечении важнейших дорожных путей. Т.о, данные итинерарии в действительности дают сведения об административно-территориальном делении Римской империи, а не просто об отдельном частном путешествии.

Среди военных трактатов в первую очередь следует упомянуть анонимный военный трактат, известный в науке под условным названием Anonymus de Rebus Bellicis («Аноним о военных делах»)[43], этот трактат, широко обсуждаемый и дискутируемый в научной литературе, содержит множество предложений по реформированию не только военной организации империи (процессы рекрутирования, снабжения армии, строительство оборонительных сооружений, расселение ветеранов), но и финансовых, административных и политических институтов, особенно автора трактата беспокоили вопросы улучшения финансовой системы позднеримского государства. Для нашей темы этот трактат предельно важен в том отношении, что он позволяет проследить и выявить первый этап столь важного процесса, как разделение войсковых подразделений позднеримской армии на половины с дополнительными наименованиями seniores и iuniores. В целом благодаря данному трактату мы можем определить основные направления и смысл военной политики императора Констанция II, среднего сына Константина, в начале 350-х гг. В равной мере мы обратились и к трактатам Вегеция («Эпитома военного дела», подробно рассказывающая о внутренней структуре римского легиона) и псевдо-Гигина («Об устройстве военных лагерей» — De munitionibus castrorum).

Из перечисленных выше административных справочников мы хотели бы особо сказать о двух текстах — Notitia Dignitatum («Список должностей») и Laterculus Veronensis («Веронский список»). Касательно первого документа следует отметить, что это — важнейший источник по административной и военной организации поздней Римской империи, именно Notitia Dignitatum предельно подробно