История Николаевского кавалерийского училища (1823-1917 гг.) - Мария Борисовна Афанасьева

течение всего двухлетнего училищного курса. В связи с этим было решено уделять 16 часов в неделю на проведение этих занятий, среди которых предполагалось увеличить время на верховую езду (5 часов вместо 4-х), на рубку и фланкировку (с 1 до 2 часов) и фехтование проводить 2 часа вместо 1[82].

На волне общей унификации возникла потребность стандартизировать программу всех военных училищ и выработать к ней единые требования, чтобы ликвидировать имевшиеся здесь содержательные нестыковки. С этой целью создавались специальные комиссии по разным предметам, например, в 1871 г. была организована комиссия по военной топографии. Другая комиссия под председательством генерал-майора Г. А. Леера разрабатывала единую систему летних полевых занятий съемкой[83], комиссия под руководством А. И. Ватаци занималась обсуждением вопроса о геометрическом черчении и др.[84]

По особому предписанию от 10 мая 1874 г. Главное управление запросило письменные работы и тетради воспитанников с целью получить действительное представление об учебном процессе. Оптимистичные сведения отчетов не отражали реального положения дел, поэтому педагогам необходимо было непосредственно ознакомиться с результатами работы воспитанников[85]. Одна из таких проверок показала низкую грамотность юнкеров и серьезные пробелы в изучении русского языка и словесности. Несмотря на обилие выявленных пробелов в знаниях, реальной возможности восполнить их не было в рамках действовавшей на тот момент учебной программы. Более того, подверглись критике действия преподавателя, который пропустил ряд ошибок, оставив их неисправленными. Комиссия отметила, что в замечаниях, сделанных рецензентом своим ученикам, замечено не столько желание научить воспитанников и помочь им, сколько «предосудительное стремление поглумиться над их неумелостью»[86].

Все эти обстоятельства приводили начальство к осознанию того, что в связи с углублением специализации, учебное заведение не может себе позволить бросить все усилия на борьбу за торжество орфографии и чистоты письма. Произошло обратное – требования, предъявляемые к юнкерам по общеобразовательным предметам упростились. По русскому языку преподаватели стали выводить один общий балл вместо двух[87]. Количество часов, отводимых на общеобразовательные предметы, постепенно сокращалось, зато увеличивалось время, отводимое на специальные предметы.

Взаимодействие между училищем и ГУВУЗ развивалось посредством развития механизма обратной связи. При разработке новых положений и программ Главное управление запрашивало рапорт, в котором содержалась позиция учебного заведения относительно того или иного вопроса. Так, даже вопрос о целесообразности использования учебных пособий решался по результатам их обстоятельного исследования в училищах с написанием соответствующего заключения, которое не всегда было положительным[88].

Педагогический комитет обладал относительной свободой в обсуждении текущих учебных вопросов, имеющих локальное значение. Например, в рамках комитета могли рассматриваться задачи корректного выставления оценок по отдельным предметам. Ввиду того, что контингент учащихся имел разный уровень первичных знаний, то довольно часто возникали трудности при аттестации воспитанников. Например, множество споров велось по поводу оценивания знаний по черчению. Поступающие из военных гимназий юнкера занимались черчением два года, а поступавшие без такой подготовки из других заведений при всем старании не успевали по этому предмету[89]. Для разрешения этой ситуации было озвучено намерение выработать общие усредненные требования по ряду предметов, уравнивая при этом воспитанников между собой. В итоге при выводе среднего балла за год было решено не учитывать эти спорные баллы за ситуационное черчение.

Общей тенденцией развития учебного процесса в пореформенное время стало усиление регламентации и упорядочение различных отделов учебной жизни. Требования, предъявляемые к обучающимся на занятиях возросли. Непосредственной обязанностью воспитанников стало каждодневное ведение записей конспектов во время лекций преподавателей. Эта мера была реализована в целях укрепления дисциплины и лучшего запоминания материала, но применялась только на занятиях по военным предметам и математике. Эти конспекты в обязательном порядке сдавались преподавателям во время репетиций, и заверялась их подписью, так как находчивые юнкера хитрили и сдавали их по нескольку раз[90].

В связи с общим упорядочиванием системы оценивания знаний унифицировались процедурные моменты, касающиеся ответов учащихся на репетициях и экзаменах. Проверку знаний производили по билетам, составленным из разных отделов курса.

В билете должно было быть не меньше двух вопросов – один общий и другой (другие) более частные. Годовые результаты по каждому предмету оценивались средним баллом всех отметок, полученных по всем репетициям. По тактике среднему баллу за практические занятия стремились придать равносильное значение со средним баллом за теоретическое знание. В случае если предмет предусматривал не только лекционные занятия (например, тактика), но и прохождение практической части, то при выставлении годовой отметки высчитывался средний балл за теоретическое знание и за практическое занятие.

Обратившись к результатам экзаменов можно заметить, как преподаватели оценивали знания своих юнкеров. Из 85 юнкеров старшего класса, заканчивавших заведение в 1867 г., трое получили в среднем по всем предметам 11 баллов с дробью, 15 юнкеров получили 10 баллов и больше, 16–9 и больше, 33–8 баллов и больше, 15–7 баллов с дробью и трое – 6 баллов с дробью. Таким образом, 67 юнкеров по своим успехам удовлетворяли условиям для выпуска по первому разряду, 15 юнкеров по второму разряду и лишь трое по третьему разряду[91]. Можно заключить, что абсолютное большинство воспитанников (79 %) выпускались по первому разряду. Каждый шестой воспитанник (18 %) относился ко второму, и лишь четыре процента воспитанников покидали заведение по третьему разряду. Столь высокий процент отличников, помимо собственных стараний воспитанников, свидетельствовал о желании административного аппарата и преподавателей помочь своим воспитанникам удачно начать служебную карьеру.

При анализе выпускных аттестационных списков юнкеров за 1870-е гг., можно заметить, что подавляющее число воспитанников продолжали иметь преимущественно высокие отметки и выпускались по первому разряду[92], но в 1880-е гг. баллы стали выставляться строже, хотя число воспитанников по первому разряду составляло более двух третей выпускников[93].

Помимо отличников, в среде воспитанников, безусловно, находились юнкера, проявлявшие недостаточное старание в учебе. В связи с реорганизацией 1860-х г. в училище началась последовательная борьба с неуспеваемостью и необязательностью воспитанников. На заседаниях педагогического комитета преподаватели обсуждали, как заставить учащихся более ответственно подходить к своей учебе и не игнорировать получаемые текущие неудовлетворительные отметки с самонадеянным намерением получить удовлетворительный средний балл к концу года. Коллектив решил взять за правило больше не допускать накопления старых «хвостов», а систематически напоминать отстающим о необходимости пересдачи и не принимать новый материал до тех пор, пока лодыри не исправят полученный им неудовлетворительный балл по соответствующей теме. В качестве других санкций в отношении отстающих были предусмотрены запрет на увольнение в город[94], а для «не дающих никакой надежды к лучшим успехам» – отчисление[95].

Многие преподаватели принимали экзамены весьма формально и ставили