История Николаевского кавалерийского училища (1823-1917 гг.) - Мария Борисовна Афанасьева

количестве 30–35 человек. При этом обязанности по чтению лекций, проведению практических занятий и репетиций в каждом отделении возлагались на одно и то же лицо. Так преподаватель мог свести подготовку по своему предмету в единую систему, обеспечивая должную последовательность при освоении теории, отработки знаний на практике и последующем контроле на репетиции.

Практические занятия велись также по отделениям, за исключением занятий по тактике, для которых отделения разбивались на две равные группы – полуотделения. Репетиции проводились тоже полуотделениями. Они были ориентированы на осуществление текущего контроля – каждый юнкер должен был ответить по требуемому разделу подготовки. При этом административно уточнялись даже требования ответов юнкеров. Юнкера должны были говорить четко, сжато, без многословия, и, при этом, логично и последовательно[122]. Для подготовки к репетициям юнкера использовали свои конспекты и учебные пособия, которые выдавались по одному экземпляру на каждого человека, а по ряду предметов – по одному учебнику на двоих юнкеров[123].

Развитие форм контроля сопровождалось совершенствованием системы оценивания знаний воспитанников. При оценивании ответов учащихся использовалась 12-ти балльная система. Балл от 0 до 5 считался неудовлетворительным. Для минимальной положительной отметки воспитанник должен был получить 6–7 баллов. Этот результат демонстрировал наличие у воспитанника лишь базовых знаний по основным существенным вопросам при наличии значительных пробелов. Получение удовлетворительного балла показывало, что молодой человек реагировал на наводящие вопросы преподавателя и «был в состоянии следить за дальнейшими занятиями и продолжать изучение предмета без затруднений». Для получения 8–9 баллов воспитанник должен был не только знать, но и сознательно понимать содержание предмета, уметь выстраивать связи между изучаемыми явлениями. При всех достоинствах его ответ не отличался достаточной последовательностью и полнотой, поэтому на более высокую отметку (10–11) его ответ должен был быть сильнее. Для получения этой отметки ответ должен был быть полным, ясным и последовательным. Максимальный балл (12) ставился при полном и безукоризненном знании предмета. При этом необходимо было продемонстрировать самостоятельность при подготовке[124].

Действующая система оценивания использовалась при выставлении отметок на репетициях и экзаменах, которые назначались по всем предметам курса, а для их проведения начальником училища учреждались особые экзаменационные комиссии, состоящие из преподавателей. Для сдачи экзаменов воспитанников делили на новые экзаменационные отделения численностью не больше 20 человек.

Испытание происходило по билетам, которые тянули сами юнкера. По окончании ответа каждого юнкера предполагаемая оценка объявлялась его преподавателем, а после нее обозначался окончательный балл. Он определялся по соглашению всех членов комиссии, причем по некоторым предметам учитывались и задачи – как, например, по тактике. Окончательный балл выводился как средний из годового балла и экзаменационного, причем образующаяся в остатке половина считалась за целую единицу в случае, если экзаменационный балл превосходил годовой, а в противном случае отбрасывался. По предметам, имевшим практическую часть – например, по топографии, – окончательный балл за теоретические занятия выводился как средний из годового репетиционного и экзаменационного, с соблюдением указанного выше правила среднего балла[125].

По окончанию экзаменов составлялся общий аттестационный список, в котором юнкера располагались по старшинству полученных результатов по предметам и отметки по строевой службе[126].

Для младшего класса успешность прохождения экзамена определялась переводом в старший класс, что было под силу далеко не всем. Оставленных на второй год было немного, как правило, несколько человек. Для успешного перевода юнкерам необходимо было получить не менее 7 баллов в среднем по всем предметам, причем по каждому предмету не менее 6. Для старшего класса в приоритете были итоговые баллы, в соответствии с которым они выпускались по одному из трех разрядов.

Переэкзаменовка допускалась только с согласия педагогического комитета. Те, кого признавали «не подающими надежды на успешное окончание военно-училищного курса», направлялись на службу в войска. Подобная мера применялась редко и, в первую очередь, в отношении тех учащихся, которые были неуспешны ввиду полного отсутствия желания исправиться. Слабая успеваемость часто сопровождалась и плохим поведением, что было отягчающим фактором при принятии решения педагогическим комитетом.

Аттестационные списки отправлялись в Главное управление, а также пересылались начальникам других военных училищ, чтобы они могли ознакомиться с успехами своих коллег, сравнить данные, выявить общие затруднения и, при необходимости, сообщить об этом начальству. Все это способствовало превращению учебного процесса в единую систему, в рамках которой вырабатывались общие для всех военных училищ подходы, а также особые рекомендации, действовавшие непосредственно для Николаевского кавалерийского училища.

В 1860–1880-е гг. происходила централизация управления военно-учебными заведениями. Этим занималось ГУВУЗ при сохранении прочной обратной связи с училищными педагогическими комитетами. Николаевское училище гвардейских юнкеров было преобразовано в специализированное кавалерийское учебное заведение, главной целью которого было выстроить систему подготовки, соответствующей реальным потребностям армии. В связи с этим обучение должно было стать все более практико-ориентированным. Изменение учебного курса происходило путем расширения специальных предметов за счет общих. Нагрузка в целом возросла, увеличилась длительность и разнообразие строевых занятий. В указанный период в связи с изменением законодательства состав воспитанников перестал быть исключительно дворянским. Контингент был заметно демократизирован, особенно в связи с введением всеобщей воинской повинности в 1874 г., но, тем не менее, перевес дворян в составе воспитанников сохранялся.

В 1890 г. в Николаевском кавалерийском училище была учреждена Казачья сотня с контингентом 120 юнкеров[127]. Состав сотни должен был пополняться преимущественно кадетами, принадлежавшими к казачеству, а на свободные вакансии принимали молодых людей из других заведений, но также имевших казачье происхождение. Данный проект оказался успешным – полный штат юнкеров сотни был набран уже к 1892 г.[128]

В отношении юнкеров сотни действовали все существовавшие для эскадрона распоряжения, а на некоторых классных занятиях они даже сидели вместе с юнкерами эскадрона. Строевое образование для юнкеров сотни имело свою специфику и проводилось под надзором офицеров из казачьей среды.

Фундаментальные изменения в развитии военного образования, произошедшие в 1880-е гг., закрепили основы преподавания общеобразовательных и специальных военных дисциплин в Николаевском кавалерийском училище. Последующие перемены в преподавании произошли в конце XIX – начале XX вв.

3. Николаевское кавалерийское училище в конце XIX – начале XX вв.

Изменения учебного процесса, происходившие во второй половине XIX в., стимулировали дальнейший поиск средств и методов, направленных на повышение эффективности действующей модели подготовки военных специалистов в Николаевском училище. Одной из основных проблем, проявлявшихся в различных военно-учебных заведениях, был систематический отрыв теоретических знаний воспитанников от действительной службы, поэтому в сфере военного образования было выбрано направление по обеспечению выполнения современных требований и задач.

Военный министр генерал-адъютант А. Н. Куропаткин в 1899 г. четко определил, что в программах учебных предметов должны находиться именно те