История Николаевского кавалерийского училища (1823-1917 гг.) - Мария Борисовна Афанасьева

планах и в поле. Изучение истории только двух войн – Северной и Отечественной – было недостаточно, так как военное дело шагнуло далеко вперед. В программе фортификации и артиллерии следовало сократить отделы долговременной фортификации, осадной и кратковременной артиллерии, как не имевшие практического значения для кавалерийских юнкеров, зато к курсу военной географии необходимо было прибавить географию пограничных районов России и сопредельных государств, по крайней мере, западного пространства России и восточных областей Германии и Австро-Венгрии, что впоследствии было осуществлено лишь с началом мировой войны[137].

Общеобразовательные предметы не следовало изучать обособленно от специальных, так как они должны были обеспечить базовый инструментарий для дальнейшего освоения военных дисциплин. Программу химии, по мнению Плеве, необходимо было адаптировать для лучшего понимания военной гигиены и иппологии, а прежде чем преподавать историю литературы – научить учеников обыкновенной грамоте. Для будущей службы юнкерам важно было научиться писать корректно письменные донесения и уметь делать точные словесные доклады, влиявшие в дальнейшем на важные решения начальства. Для этого наиболее полезными бы были именно практические занятия, призванные научить юнкеров правильно излагать свои мысли. Слова Плеве подтверждают размышления другого начальника училища – М. К. Марченко, – сообщавшего в Главное управление, что юнкера особенно слабы в математике и в русском правописании[138].

Таким образом, предложения по коррекции учебной программы сводились к уменьшению числа лекций (не больше 18 в младшем классе, а в старшем классе – 20), так как только при этом у юнкеров осталось бы достаточно времени для основательного ведения строевых занятий, для которых требовалось увеличение числа и качества лошадей. Эти предложения Плеве не были в полной мере поддержаны начальством, однако они учитывались при разработке новых программ и в ходе училищных преобразований. Условия содержания лошадей были улучшены. Научно-техническое развитие военной техники в начале нового столетия привело к тому, что в 1900 г. была принята новая программа по тактике взамен старой, утвержденной в 1883 г.[139]

В своем рапорте Плеве обозначил ряд смелых и необычных инициатив. Например, заявил, что проблему нехватки учебного времени возможно было частично устранить путем увеличения числа лекций и репетиций благодаря полному упразднению экзаменов. Его рассуждения в этом вопросе опирались на несовершенства процедуры подготовки и сдачи экзаменов. Он был убежден, что экзамены имели существенные неустранимые недостатки, заключавшиеся, прежде всего, в случайности, действующей при выборе билета. К тому же в течение пятинедельного периода юноши должны были изучить массу сведений, что вело к перенапряжению сил. Такая форма не могла не иметь негативных последствий для юношей – страдало качество работы, а напряжение и нервное возбуждение сменялись апатией и умственной усталостью. В задачу учебного заведения Плеве видел не в том, чтобы заставить своих питомцев учить большие объемы информации, а приучить их к систематической самостоятельной работе[140].

Другим интересным заявлением Плеве стало предложение вовсе отменить имущественный ценз, который возлагал расходы по службе на самого офицера-выпускника. Эти требования закрывали доступ молодым людям, не имевшим хорошего состояния, но искренне желавшим служить в кавалерии, и, напротив, открывали двери в училище для немотивированных учеников, непривычных и не готовых к военной службе, но имевших необходимый достаток. Плеве пошел дальше в своих рассуждениях и предложил перевести на казенное содержание всех воспитанников, соответствовавших необходимым требованиям для службы в кавалерии, а при выпуске давать им средства для приобретения верховых лошадей и конского снаряжения[141]. Эти прогрессивные идеи хоть и не получили непременной реализации, но, тем не менее, они были частично восприняты и использованы в училище в годы Первой мировой войны в процессе проведения ускоренных выпусков.

Плеве высказал верную мысль о том, что для основательной подготовки офицеров-кавалеристов в том виде, в каком об этом свидетельствовали актуальные потребности армии, недостаточно двухлетнего курса, поэтому он предлагал увеличить его до трех лет. Эта новация неизбежно бы потребовала увеличения расходов, к которым Военное министерство было не готово.

П. А. Машин, сменивший Плеве на посту начальника учебного заведения, продолжал критику существовавшей тогда постановки учебного дела, настаивая, как и его предшественник, на необходимости введения трехгодичного курса обучения с увеличением количества занятий верховой ездой, а также предоставления служебных льгот и материального вознаграждения, которым пользовались юнкера других училищ. Данные начинания впоследствии многократно декларировалось на разных заседаниях, и даже были приняты в качестве желательной стратегии дальнейшей модификации кавалерийского образования в военных училищах, но, в связи с осложнением внутриполитической обстановки в Российской империи в годы мировой войны, многие положение так и остались на бумаге.

Дискуссии о развитии кавалерийских навыков юнкеров в военных училищах дали свои плоды. Расширялась практика езды – диспропорции между различными предметами подготовки были сокращены, что позволило увеличить количество ежедневных конных выездов. Вводились два часа на практическое обучение юнкеров ковке, один час езды на вольту без поводьев и стремян, так как из практики Офицерской кавалерийской школы было известно, что это занятие способствовало развитию навыка усаживания в седло. Увеличивалась продолжительность одиночной езды с пяти до восьми часов в неделю, но были уменьшены на один час упражнения в стрельбе, а на два часа – пешие учения и уставы. В младшем классе дополнительно назначались два часа для езды на вольту без поводьев и стремян и по одному часу на вольтижировку и рубку[142].

С целью дальнейшего углубления специализации подготовки офицеров из учебной программы был исключен ряд общих предметов. Механика и химия в виде отдельных предметов больше не считались необходимыми и были выведены из преподавания, сохраняя лишь несколько разделов, преподаваемых в курсе артиллерии. Освободившиеся часы предлагалось задействовать на тактику и топографию, а также развивать навыки черчения[143].

Изменения учебного процесса отразились в новой инструкции 1902 г. и в программе, вышедшей в 1911 г. В ней стирались различия между системой подготовки в военных и юнкерских училищах, которые долгое время развивались параллельно. С 1905 г. все военные училища были разделены на две категории. Первую (привилегированную) категорию составили Павловское и Александровское пехотные училища, Николаевское кавалерийское училище и Пажеский корпус. Остальные училища вошли во вторую категорию[144].

В новой программе была представлена новая комплектация еженедельных занятий. Если в 1880-е гг. на изучение тактики приходилось в обоих классах 7 часов, то в новой программе ей отводилось 18 часов (8 в младшем и 10 в старшем классе), что свидетельствует об увеличении учебного времени более чем вдвое. Военную историю заменила история русской армии, развивалась топография, артиллерия, фортификация и конно-саперное дело. Ответом на развитие военной медицины стало развитие военной гигиены. Набор образовательных предметов сужался, программа становится более