История Николаевского кавалерийского училища (1823-1917 гг.) - Мария Борисовна Афанасьева

как снаряд для выполнения гимнастических упражнений[168]. Тем самым юнкера подчеркивали превосходство кавалерии над другими родами войск, а саму артиллерийскую науку считали «бесполезной» для кавалериста.

Обратной стороной увлечения «кавалерийскими науками» стали значительные пробелы в знаниях не только наук общих, но и в строевой подготовке и стрельбе. Показательным является случай, когда еще в 1897 г. начальник училища генерал-майор П. А. Плеве обнаружил, что юнкера старшего курса плохо обращались с ружьем (не владели элементарным умением устанавливать прицел). Вместе с тем реалии военных действий с очевидностью доказывали, что кавалеристам необходимо было уметь стрелять и делать это на высоком уроне.

Вся нелюбовь к «сугубым наукам» с лихвой компенсировалась рвением при изучении профессиональных дисциплин – истории конницы и иппологии[169]. Эти предметы осваивались с большим энтузиазмом, так как в училище существовало особое отношение к этим животным, выраженное в настоящем культе.

Если презрение к «сугубым наукам» объяснялось внутренними традициями училища, то не всегда блестящие результаты кавалерийских наук имели иные причины – личностные. Стоит привести интересную формулировку образа жизни юнкера-николаевца, которая для многих из них стала почти что настоящим жизненным кредо:

Никаких карт, кроме игральных,

Никаких историй, кроме скандальных,

Никаких языков, кроме копченых,

Никаких тел, кроме женских[170].

Помимо поощрения естественной конкуренции в борьбе за лучшие вакансии существовали и другие меры побуждения юнкеров к учебе. Так, в 1915 г. по распоряжению начальника училища была установлена черная доска, на которой мелом записывались фамилии юнкеров, получивших неудовлетворительный балл на репетициях. Вероятно, это должно было пробудить у юнкеров чувство стыда и тем самым стимулировать поскорее исправить отметку.

Имена успешных в учебе юнкеров записывались на почетных досках. Для записей за отличную учебу существовали почетные белые мраморные доски. На черные мраморные доски в училищной церкви заносились фамилии бывших воспитанников, павших на поле боя. За особые успехи в строевом образовании достойнейшие юнкера получали жетоны «за езду», «за фехтование», «за рубку», «за вольтижировку», «за гимнастику». Лучшего фехтовальщика из сотни и эскадрона даже награждали призовой шашкой[171].

В училище активно поддерживалась спортивная жизнь. По разным видам спорта (гимнастика, легкая атлетика, лыжи) проводились соревнования с поощрительными призами. Известно, что в училище действовал гимнастический кружок «Заря»[172].

С началом Первой мировой войны произошли важные изменения в организации учебного процесса. Резко возросла потребность армии в увеличении численности офицерских кадров, поэтому в военных училищах была организована ускоренная подготовка юнкеров, перешедших в старший класс. Состав воспитанников стал более демократичным, так как образовательный ценз кандидатов был скорректирован. В 1914–1917 гг. было проведено восемь ускоренных выпусков[173]. Для Николаевского кавалерийского училища был установлен 8-ми месячный срок обучения с возможностью его увеличения при необходимости до 12 месяцев[174].

В годы войны было издано множество сборников, освещающих новые приемные правила в военные училища. В них молодые люди могли найти сведения о том, как поступить в училище, какие для этого были испытания и ограничения, и какие документы должны были быть предоставлены в училище[175].

Принятые в ходе войны меры способствовали резкому увеличению количества выпускников. Необходимость форсировать количественные показатели образовательного процесса неизбежно сказывалась на содержательной подготовке. К тому же в училище хлынул поток вчерашних гимназистов, которые в короткие сроки должны были освоить не только сложные компоненты своей специальности, но и получить основы строевой подготовки, что представляло значительные трудности для тех, кто не имел за плечами опыта кадетского корпуса. К тому же потребности военного времени опустошили материальную базу, сократили довольствие и лишили училище самого главного – полноценного конного фонда, который был необходим для качественной отработки езды. Несмотря на очевидные трудности, вытекающие из осуществления форсированной ускоренной подготовки офицеров, в годы войны были сделаны важные шаги по улучшению действующей модели кавалерийского образования.

Первая мировая война расставила новые приоритеты в военных дисциплинах. Военный министр приказал приблизить программы военно-учебных заведений к требованиям опыта идущей войны и постоянно освежать их сведениями, получаемыми с фронта. Для решения этого вопроса были собраны на совещание в Главном управлении военно-учебных заведений начальники военно-учебных заведений с инспекторами классов. Результат этого совещания указал на требование ввести в программы военных предметов все то, что проявилось в новой войне и было полезно офицеру-кавалеристу.

По тактике преподавались междуокопный поиск (как следствие нового вида войны – позиционной), устройство пулеметного коридора (как средство для облегчения поиска), ведение пристрелки пулеметов с вечера, снабжение разведчиков для поиска, тактика действия ракетами, ночные разведки, борьба с аэропланами, интенсивная маскировка.

Юнкера должны были узнать не только правила, по которым должна вестись война, но и примеры вероломного нарушения этих установок. Например, одной из приоритетных задач для офицеров было как можно скорее внедрить в систему военного образования представление юнкеров о том, что белый флаг противника может использоваться с целью обмана, а противник может применять различные методы и средства, в том числе расходящиеся с общепринятыми представлениями о морали и нормах международного права. Юнкера обучались военной гигиене и медицине – учились останавливать кровь, оказывать первую помощь, правильно действовать при атаке газов, отработать надевание противогазовых повязок людям и лошадям.

Окопная действительность позиционной войны требовала усвоить, что гигиена – это предмет первостепенной важности, а офицер являлся главным ее блюстителем среди нижних чинов. Предлагалось обратить внимание на угрозу обмораживания, дизентерию, укусы комаров, дезинфекцию, изоляцию, карантин, баню[176].

По опыту войны была осознана необходимость совместных действий пехоты и кавалерии с артиллерией. Требовалось развивать безупречное чтение карт – русских, германских и австрийских. По фортификации следовало обратить особое внимание на обучение устройству проволочных заграждений и преодолению их, развивать умение строить фальшивые окопы, бросать ручные гранаты и устраивать дымовые завесы. Для организации учебного дела в училище были отпущены боевые ручные гранаты и учебные гранаты с опилками. Юнкера должны были освоить новую реальность – основы позиционного боя.

Педагогический состав в лице инспектора классов и части сменных офицеров училища в большинстве своем стремился приобрести военный опыт. Пользуясь передышками между выпусками и на Рождество некоторые офицеры училища отправлялись на фронт для сбора информации для ее последующего применения в училище. В результате были сделаны сообщения о тактике немцев, применении пулеметов, развитии подрывного и телеграфного дела. При приезде в училище офицеров действующей армии проводились сообщения о том или ином боевом эпизоде[177].

Таким образом, учебная программа была значительно скорректирована и обращена к потребностям текущей военной действительности. Война в очередной раз подчеркнула необходимость умения после выпуска работать с нижними чинами,