История Николаевского кавалерийского училища (1823-1917 гг.) - Мария Борисовна Афанасьева

Подобные меры, доведенные до крайнего абсурда, не развивали нравственные качества, а наоборот, отталкивали воспитанников, способствуя образованию пропасти между воспитанниками и их наставниками, создавая благоприятную почву для критических рассуждений. Педагогический подход, основанный на применении чопорных административных методов, на проверку становился крайне неэффективным. В воспитательной работе именно перегибы и самодурство отдельных лиц в строгом следовании исполнять намеченное распоряжение представляли наибольший вред. Все это способствовало росту недоверия и напряжения в корпоративной среде, поэтому, понимая это обстоятельство, педагоги на местах зачастую стремились лавировать в выполнении довольно неоднозначных инициатив.

Так, несмотря на все меры по укреплению благочестия, в среде юнкеров училища воспитанники в большинстве своем набожностью не отличались. Выпускники вспоминали, что даже пост соблюдали не все, поэтому зачастую устраивали различные хитрости, чтобы достать съестное. Юнкера подговаривали лакеев выносить молоко из буфета целыми подносами, а лакеи должны были объясняться при встрече с начальством, что это молоко для мусульман[205].

Понимая, что количество лиц мусульманского исповедания было крайне мало, руководство заведения ясно понимало, что эти воспитанники даже физически не могли осилить такие объемы молока. Вероятно, они пришли к выводу, что если они станут заставлять насильно молиться своих воспитанников и соблюдать религиозные нормы, то все равно это не будет способствовать развитию религиозных чувств. Начальство относилось весьма терпимо к подобным шалостям, к тому же весть о них обыкновенно не выходила за пределы учебного заведения.

Одной из основных причин, побуждавших неоднократно пересматривать систему военного воспитания и расширять консервативный инструментарий, стал рост опасений начальства по причине распространения революционных идей в молодежной среде. С ними пытались бороться, с одной стороны, прививая благожелательные нравственные ценности, а с другой – ограничивали поток запрещенной литературы. Для реализации этой задачи были разработаны специальные инструкции по работе библиотек военно-учебных учебных заведений. Организацией работы библиотеки занимались следующие лица: заведующий библиотекой (отвечал за целостность имущества), и инспектор классов (осуществлял общее наблюдение за библиотекой и ее фондом). Пополнение библиотеки новыми книжными экземплярами происходило на основании решения педагогического комитета училища[206].

Возможность читать какую-либо литературу в стенах Школы для юнкеров Николаевского кавалерийского училища ограничивалась лишь фондом библиотеки. Каталог библиотеки состоял из нескольких довольно скудных разделов, которые представляли литературу по изучаемым предметам, которые незначительно дополнялись иными сведениями. Кроме книг по Закону Божьему в библиотеке присутствовала другая литература духовно-нравственного содержания, а также сочинения по географии. В библиотеке имелись отдельные издания, посвященные развитию искусства и ремесел, справочники и периодика, среди которой встречались известные журналы и газеты. Для преподавателей существовал раздел «Психология, педагогика, дидактика и училищеведение»[207].

Список изданий для училищных библиотек тщательно отбирался ГУВУЗ, и по замыслу начальства каждая из книг, имевшаяся в военно-учебном заведении, должна была наставлять юнкера на путь будущего офицера. Приносить свои книги не дозволялось, а читать их и подавно, хотя юнкера все равно зачастую нарушали этот запрет. Возможность издавать свои сочинения и переводы также не была предусмотрена, за исключением случаев, когда юнкера участвовали в подготовке каких-либо официальных трудов[208]. Педагогический комитет училища ставил вопрос о разрешении воспитанникам издавать рукописные и печатные сочинения в виде журналов и сборников, выпускаемых под руководством преподавателей. Допускалось издание статей с достаточно серьезным содержанием лишь при том условии, что в этом принимало бы участие довольно большое число юнкеров[209] – писать небольшие статьи и стихотворения по случаю крупных юбилейных дат, в честь известных персон или о службе в целом. По свидетельству генерал-лейтенанта Ф. И. Симашко, проводившему очередной смотр учебного заведения, чтение книг не было особенно развито в эскадроне ввиду нехватки свободного времени и «недостаточно развитой потребности в чтении». Хотя в полной мере нельзя согласиться с этим утверждением: в числе юнкеров училища встречались и творческие натуры, которых данные запреты весьма тяготили[210].

Приход нового столетия закрепил и упорядочил стремления Военного министерства по воспитанию юнкеров в инструкции, изданной в 1900 г. В ней центральным понятием ставился «долг». В ходе военно-воспитательной подготовки необходимо было достичь глубокого укоренения чувства долга христианского (или благочестия) и верноподданничества. Подвергались пересмотру учебные программы по Закону Божьему.

Присяга имела двойственное значение: с одной стороны, она представляла собой клятву, данную Богу перед святым Евангелием и крестом, что означало, что действие ее не ограничивалось только земным миром, а подразумевалось наличие ответственности перед Богом в случае ее нарушения. С другой стороны, присяга означала связь с государством и императором как олицетворением этого государства, налагая обязательства служить «не щадя живота своего, до последней капли крови»[211].

Другой задачей ставилось развитие честного, строго исполнительного и мужественного характера, который должен был формироваться в ходе освоения учебной программы и выполнения норм дисциплинарного контроля, так как юнкерам надлежало прочно усвоить представления о воинской дисциплине и чинопочитании. В сознании воспитанников должны были сложиться представления о высоком значении война, призванного защищать престол и Отечество.

Служить «верой и правдой» означало «беспрекословно повиноваться начальникам, терпеливо сносить труды, холод, голод и все нужды солдатские». Такое понимание военной службы неизбежно вытекало из осмысления недавнего военного опыта, ориентируя воспитанников на то, что служба – это не показная парадировка и праздная торжественность, а тяжелый труд.

Все это необходимо было развивать в среде доброго товарищества с «должною в порядке службы подчиненностью к старшим из них по званию»[212]. Главное управление поощряло корпоративность и товарищество. Товарищество понималось в самом широком значении – не только по классам, а в училище в целом, в рамках военной корпорации. При этом подчеркивалось, что крайне нежелательным было разъединение юнкеров на отдельные партии или кружки.

Офицеры училища объясняли юнкерам необходимость гордиться своим училищем и чувствовать себя частью одной большой дружной семьи. А. Марков ностальгически писал: «Мы гордились своим Николаевским кавалерийским училищем. И были уверенны, что оно самое лучшее в мире. Если кто-либо из посторонних позволял себе недостойно отозваться об училище – это мы воспринимали как личное оскорбление»[213].

С развитием военной педагогики под влиянием Русско-японской войны все больше осмыслялись различные аспекты подготовленности страны к войне. В ряде сочинений, многие из которых опирались на идеи зарубежных коллег, упор делался на развитие определенных качеств, которые будут способствовать успеху главной цели – подготовить к реальному бою. Для успешных действий необходимо было развивать такие полезные способности, как твердое знание своего дела, глазомер, инициативу, смелость, храбрость, решительность, хладнокровие, постоянство, честь, готовность к самопожертвованию[214]. Главной силой солдата и