История Николаевского кавалерийского училища (1823-1917 гг.) - Мария Борисовна Афанасьева

звеном, обеспечивающим планомерный переход от детского воспитательного заведения (кадетский корпус, гимназия) к профессиональной службе. Военное воспитание корректировалось в соответствии с изменением контингента своих питомцев: в пансионе оставались юноши-подростки, за которыми необходимо было внимательно приглядывать. В училище обучались молодые люди постарше. Отработанные в прошлом модели воспитания необходимо было скорректировать в соответствии с изменившейся спецификой учебного заведения.

В процессе проведения реформы военно-учебных заведений активно обсуждались дальнейшие пути развития военного воспитания. Во время преобразований 1860-х г. при Главном управлении военно-учебных заведений была составлена комиссия из законоучителей разных военных училищ с целью обсуждения необходимых мер для более правильного религиозного образования и воспитания. Получив возможность выразить свои педагогические взгляды, законоучители заявили о необходимости расширения учебных часов за счет уменьшения часов немецкого и французских языков, математики и физики и продолжить обучение церковному пению в военных гимназиях[193]. Данные меры приняты не были, однако началось обновление учебных программ по «воспитательным» предметам.

В то время одним из популярных произведений являлось сочинение Л. Дюра-Ласаля «О звании генерала, или О воспитании, образовании, познаниях и достоинствах, нужных главнокомандующим и прочим офицерам для командования армиями». Автор говорил о том, что нежелательно давать специализированное образование мальчикам до 16 лет, нужно учитывать их способности и интересы. Эти идеи были особенно актуальны ввиду реформирования кадетских корпусов. В работе значилось, что военное воспитание должно быть постепенным – сначала начинается развитие тела, затем образование ума и лишь потом сердца[194]. В своих рассуждениях автор заявлял, что человек не рождается храбрецом или трусом, так воспитывает его общество, поэтому эти качества считалось возможным целенаправленно развивать в своих воспитанниках. «Воспитание сердца» должно было основываться на традиционных институтах: «…отнимите у народа религию, патриотизм, любовь к повелителю, любовь к семейству – и вы сделаете из храброго народа трусов»[195]. Опора на традиционные установки в пореформенный период сохранялась ввиду того, что многие педагоги продолжали ориентироваться на заветы И. Я. Ростовцева.

Религиозному воспитанию по-прежнему отводилось значительное внимание. Жизнь воспитанников неизбежно была связана с церковным календарем. В воскресные дни юнкера назначались в церковный парад, а накануне воскресных дней и больших праздников юнкеров православного исповедания должны были стоять на всенощной[196].

Юнкера православного исповедания составляли абсолютное большинство воспитанников, но постепенно по мере развития училища в него принималось все больше представителей других народов Российской империи. Состав юнкеров становился все более поликонфессиональным: католики из Польши, лютеране из финнов, армяне, грузины, мусульмане народов Кавказа. Например, в 1870–1871 учебном году в училище, помимо православных в количестве 100 человек, состояло: католиков – 11, лютеран и представителей иных реформаторских конфессий – 9, представителей армяно-григорианской церкви – 2, магометан – 1[197].

Ввиду того высокого значения, которое предавалось религиозному воспитанию, вопросы смены конфессии становились не частным делом отдельной семьи, а особой процедурой, которая должна быть служебно-согласована. Все переходы воспитанников из одной конфессии в другую должны были санкционироваться ГУВУЗ, в которое направлялся рапорт начальника училища и письмо-согласие от отца воспитанника. При нарушении какого-либо условия данный переход был невозможен[198].

Необходимость соблюдения религиозных практик в военных училищах неоднократно обсуждалась на заседаниях педагогического комитета ГУВУЗ. При обсуждении педагогическим комитетом вопроса о выполнении воспитанниками-мусульманами особых требований их религии было установлено, что воспитанники пансиона правами совершеннолетних пользоваться не могли, и только юнкера могли принимать участие в крупных религиозных праздниках. Например, для них открывалась возможность увольнения и освобождения от занятий во время праздника Курбан-Байрам в течение трех дней[199]. Аналогичные меры использовались и для других конфессий. Например, по случаю 400-летнего юбилея со дня рождения Мартина Лютера в 1883 г. Главный начальник военно-учебных заведений разрешил воспитанникам лютеранского исповедания принять участие в празднике и даже освободил их от занятий на один день[200].

Для представителей этих конфессий занятия по Закону Божьему в отсутствии наставника могли заменяться «благочестием». Развитие религиозных чувств должно было способствовать выработке благородных качеств, сделать из воспитанника офицера, готового к самопожертвованию. В отношении воспитанников следовало выработать особую, адресную систему религиозного воспитания, чтобы обеспечить развитие одобряемых государством нравственных качеств, исключить возможные конфликты на национальной и религиозной почве, воспитать надежных воинов (в том числе в среде национальных меньшинств). Для сближения и консолидации юнкеров разных конфессий с 1867 г. в курсе Закона Божьего читалась история как вселенской церкви, так и русской церкви[201].

В 1889 г. была созвана особая комиссия при ГУВУЗ о постановке преподавания Закона Божьего в военных училищах. Она определила, что преподавание этого предмета в военных училищах имело важное воспитательное значение – оно воздействовало на молодых людей, поощряя их стремление стать православными войнами, готовыми положить жизнь свою за веру, царя и Отечество.

Для воздействия на религиозное чувство юнкеров рекомендовалось использовать примеры из истории. Изучение истории русской церкви должно было показать, что именно православная вера способствовала собиранию, объединению и развитию государства, а православные люди всех времен находили именно в вере источник силы, дававший избавление в бедах, казавшихся неотвратимыми, и победу над могущественными врагами. Утверждалось, что церковь и Отечество составляли для православного офицера неразрывный союз, при котором измена вере означала бы отречение от своей народности. Предполагалось проводить краткое ознакомление и с западными вероисповеданиями, но это обучение происходило в форме демонстрации преимущества православного пути над всеми другими, опираясь на критический разбор этих учений[202].

Этот предмет окончательно оформился в качестве средства идеологического воспитания юнкеров, развивая в них идеалы верности православной вере, престолу и стране в целом. Между тем авторитет церкви в обществе снижался, и все большее число воспитанников начинали воспринимать эти положения критически.

Перегибы в воспитательном направлении проявились и в активном вмешательстве учебных заведений в личное пространство своих воспитанников. В 1870-е гг. в целях осуществления нравственного воспитания в военно-учебных заведениях активно велась борьба с онанизмом в среде воспитанников, вплоть до крайней меры – исключения из учебного заведения. Эта кампания была ориентирована на подростков и затронула преимущественно приготовительный пансион училища. Члены специального комитета, собравшегося для обсуждения этого явления, постановили обязать учебное заведение принимать меры «как воспитательные, так и медицинские по освобождению от порока замеченных в нем воспитанников»[203]. В качестве активных мер борьбы с этим явлением рекомендовалось установить постоянный надзор за воспитанником-нарушителем в дневное и даже ночное время, что, безусловно, не могло не остаться тайной для окружения этого юноши. Эта кампания создавала для него совершенно неблагоприятную социально-психологическую атмосферу[204]. Начальник училища, в свою очередь, был обременен необходимостью сообщать в Главное управление сведения о том, имел ли место этот