История Николаевского кавалерийского училища (1823-1917 гг.) - Мария Борисовна Афанасьева

Проблема патриотического воспитания становилась актуальной из-за усиливавшихся оппозиционных и революционных настроений в обществе. В случае получения сведений о неблагонадежности кого-либо из чинов надлежало немедленно сообщить об этом властям в целях борьбы с антигосударственной пропагандой в войсках[215]. Для лучшей ориентации юнкеров в мире военных правил издавались специальные пособия, в которых прописывались основные рекомендации для их служебной и частной жизни[216].

Отражением этих идей стал выпуск специальных сочинений, имевших не только организационное, но и непосредственно воспитательное значение в духе консервативных традиций. В самом начале одного из таких сочинений помещался гимн, обозначая тем самым направленность военного воспитания[217].

В большинстве своем юнкера училища были детьми офицеров, с малых лет знакомые с биографией своих выдающихся родственников, их службой и наградами. В училище обучались целые династии. Все это облегчало воспитательную задачу, хотя в конце XIX – начале XX вв. социальный состав воспитанников претерпел изменения.

Развитию верноподданичества способствовало осуществление личное взаимодействия с членами императорской фамилии. Юнкера Николаевского кавалерийского училища имели возможность видеть императора во время смены караула, на смотрах, парадах и производстве в офицеры. По многочисленным воспоминаниям заметно, что встреча с государем – крайне волнующее событие в жизни юнкера. Смотры, парады и производство в офицеры в высочайшем присутствии выполняли важную функцию идеологического воспитания – юнкера приучались к выполнению почетных обязанностей, приобщались к службе. Вместе с тем выпускники отмечали, что для многих из них караульная служба была весьма обременительной.

Юнкера Николаевского кавалерийского училища участвовали и в похоронах царствующих особ. Э. Ф. Менд вспоминает, как на похоронах императора Александра III его эскадрон в конном строю следовал за гробом. Ему запомнилось, что богослужение было очень длительным и утомительным: «Несколько часов длилось богослужение при погребении. Мы стояли далеко от храма и ждали – голодные, холодные, усталые – конца обряда. Почти двенадцать часов без перерыва мы были в строю. Хороший экзамен выносливости молодым юнкерам и их лошадям».

Важно обратить внимание на то, что Э. Ф. Менд, ставший впоследствии одним из активных деятелей русской эмиграции и ностальгически хранивший память о прежних временах, рассказал нам в первую очередь о своих неудобствах, не обращаясь к эмоциональной составляющей трагедии. Несмотря на сдержанность чувств по поводу кончины императора, образ императрицы Александры Федоровны произвел на юнкера сильное впечатление: «…как прекрасна была царица! Стройная, молодая, с нежным цветом лица, с красивыми удлиненными глазами, чудесными густыми волосами. Во всем ее облике было что-то царственно-величественное, но отнюдь не холодное, наоборот, чувствовалась теплота души, приветливость, женственность и доброта, в особенности, когда она улыбалась»[218].

Во многих воспоминаниях выпускники оставили сведения о внешнем виде императора, производившем неизгладимое впечатление на молодых юнкеров. Например, С. Сулин представлял себе императора в виде несколько идеализированного образа: «Было что-то мощное и несокрушимое в этом могущественном всаднике»[219].

Немалое влияние на юнкеров имел великий князь Константин Константинович. Он находился во главе военно-учебных заведений 15 лет. Великий князь стремился заслужить доверие воспитанников, поэтому нередко оказывал покровительство своим знакомым. Стремясь помочь своему любимцу, он зачастую оказывал давление на педагогические комитеты военно-учебных заведений, освобождая от наказания провинившихся ребят, что неизбежно подрывало авторитет местного начальства и формировало у воспитанников представление о том, что наличие личных связей важнее честной службы и соблюдения порядка. Воспитанники военно-учебных заведений восторженно встречали Константина, а в Ярославском корпусе в порыве любви и обожания его однажды буквально носили на руках, восседавшим в красном кресле[220]. Близость к императорской семье и великим князьям способствовала развитию особого отношения воспитанников к монархической власти. Император не был безликой фигурой, которой необходимо было формально служить, юнкера были вовлечены в церемониальные процедуры, становились частью придворной среды.

В училище висели портреты императоров, полководцев и известных военных специалистов. Даже сама обстановка оказывала воспитательное воздействие. Например, во весь рост были представлены портреты императоров Александра I, Николая II, Александра II, великого князя Михаила Николаевича, генерал-адъютанта Я. И. Ростовцева. В рамках висели литографированные портреты М. И. Кутузова, И. Ф. Паскевича и других полководцев, которые одним своим видом со стены должны были показывать пример доблестной службы своему Отечеству[221].

Военное воспитание в Николаевском кавалерийском училище сопровождалось частым обращением к примерам героизма и моральной стойкости перед лицом различных военных опасностей. Источником этих моральных ориентиров для воспитания молодых людей стали исторические примеры героев различных военных компаний. Например, подвиг простого солдата Агафона Никитина, отказавшегося сотрудничать с неприятелем во время Ахалтекинской экспедиции в 1880 г., несмотря на страшные мучения, которым подвергался пленный, стал хрестоматийным примером, к которому часто обращались преподаватели в своей работе. Такие примеры должны были развивать высокие чувства преданности стране, готовности к самопожертвованию во благо родины.

В отношении штата учебного заведения 7 ноября 1912 г. в Главном управлении военно-учебных заведений было утверждено положение «О судах чести», действовавшее «для охранения достоинства военной службы и поддержания доблести офицерского звания». На такие суды возлагалось рассмотрение поступков, несовместимых с понятиями о воинской чести, служебном достоинстве, нравственности и благородстве. Судам чести подлежали офицерские и классные чины училища. Они действовали на выборной коллегиальной основе и должны были способствовать мирному разрешению споров и различных недоразумений[222]. Все это укрепляло офицерскую корпорацию и больше упорядочивало дисциплинарные вопросы в этой среде. Укрепление и развитие подобных корпоративных традиций оказывало непосредственное влияние на самих воспитанников, которые равнялись на старших, впитывали как хорошие образцы поведения, так и негативные, и затем сами становились частью этого сообщества после выпуска в офицеры.

В начале XX в. вновь обсуждались и переосмысливались военно-педагогические идеи прошлого, переиздавались сочинения крупных военных теоретиков, например, труд М. И. Драгомирова «Подготовка войск в мирное время». Автор объяснял, что важнейшим военным элементом является человек и его нравственная энергия. В задачу педагога входит нравственное воспитание, чтобы эту энергию развить и направить в нужном направлении, не ломая при этом самого человека. Нравственная энергия должна быть развита до такой степени, чтобы воин был готов жертвовать собой, для чего необходимы: преданность государю и Родине до самоотвержения, строгая дисциплина, чинопочитание, вера в нерушимость (святость) приказания, решимость безропотно переносить труды, холод, голод и прочие нужды, чувство взаимной выручки[223]. Все эти заветы были актуальными в контексте войны с Японией.

Общество ревнителей военных знаний проводило чтение лекций по вопросам военного воспитания, выпускало соответствующую литературу. Барон Н. Корф в работе «О воспитании воли военачальников» прямо заявлял, что успех в войне на три четверти