История Николаевского кавалерийского училища (1823-1917 гг.) - Мария Борисовна Афанасьева

зависит от духовной стороны дела, и обращался в первую очередь к развитию воли на примере действий Наполеона и собственном опыте, полученном в войне с Японией. Все это являлось попыткой оправдать дальневосточные неудачи и проанализировать полученный опыт.

Настоящим потрясением для действовавшей системы военного воспитания стала Первая мировая война. Патриотический подъем сменился разочарованием, падением дисциплины и развалом армии.

Показателен случай, произошедший во время сборов в 1915 г., ярко отражавший настрой общества относительно происходившей войны. Писарь Николаевского кадетского корпуса, проплывая на лодке, оскорбил юнкеров и кричал им: «Бараны, вас скоро произведут в прапорщики, и вам на войне будет первая пуля в лоб». Данный инцидент произвел на юнкеров крайне тяжелое впечатление, так как нерадостные вести с фронта и без того уже успели сбить спесь с молодых защитников[224].

Дополнительным препятствием стало то, что в условиях ускоренного выпуска приходилось форсировать учебный курс, и в училище все меньше времени оставалось на воспитательный процесс. По истечении восьми месяцев выпускались новые корнеты и хорунжие, а вчерашние гимназисты становились молодыми офицерами.

Для поддержания патриотических настроений в армии выпускались специальные работы, из которых стоит выделить «К молодым офицерам» подполковника Н. Зайченко. Пробыв на войне, автор заявлял, что главная причина неудач в войне кроется не в силе противника и его вооружении, а в моральных свойствах нашей армии, которые необходимо было укреплять. В защиту своих слов он приводил примеры успешных сражений против превосходящих сил противника, восхваляя значение морального состояния нашей армии. Работа в этом направлении ставила целью поднятие боевого духа в армии и в среде будущих офицеров военно-учебных заведений, становясь ответом на набиравшие силу антивоенные настроения в обществе. Примечательно, что акцент делался на том, что война являлась всенародной – она была навязанной немцами с целью «окончательного порабощения нашей торговли, промышленности и захвата большей части нашей территории», поощряя тем самым развитие патриотических чувств читающих, веру в успех нашей армии и скорую победу[225].

В «Памятке офицерам – воспитателям русского солдата» подчеркивалась обязанность офицеров обучать, наставлять в службе и заботиться о своих солдатах. Автор убеждал офицеров развивать в себе «потребности сердечного участия» в жизни солдат, особенно в пору мировой войны[226]. Все это отражает правительственный курс, направленный на воспитание в офицере хорошего организатора и заботливого командира.

В годы Первой мировой войны в правилах приема в училище устанавливались жесткие национальные ограничения, доверяя службу только молодым людям из православных христиан. В правилах 1916 г. значилось, что в училище не принимались сектанты[227], а отцы и деды молодых людей, желавших поступить в учебное заведение, как по мужской, так и по женской линиям должны были родиться в христианстве, причем не в германском, австро-венгерском и турецком подданстве и не быть немецкими колонистами. О недопущении приема в училище бывших германских подданных, а также их сыновей и даже внуков ранее секретно сообщалось 7 августа 1915 г.[228] Все это способствовало продолжению уже привычной традиционной линии по развитию военного образования с использованием религиозного инструментария.

Развитию патриотических чувств во время войны способствовало личное обращение императора Николая II к юнкерам во время их производства в офицеры. Он давал им наставление: «Веруйте в Бога и, особенно, перед боем творите ему молитву, служите честно и преданно мне, так же, как служат ваши старшие товарищи на радость мне и на славу моей могучей армии»[229].

В местном издании – «Известиях Лермонтовского и Исторического музеев Николаевского кавалерийского училища» – оперативно печаталась информация о героях войны. Отдельным списком шли выпускники – георгиевские кавалеры с краткой справкой об их службе. Сведения о героях должны были вдохновлять действующих учеников доблестно служить на благо своей родины. Имена убитых заносились на специальную доску в училищной церкви, в синодик для вечного поминовения, а общий список публиковался в «Известиях»[230]. О погибших создавались специальные статьи, где прославлялись их подвиги, например, об Ф. Ф. Зборило, убитом в 1916 г., говорилось: «Он жил мечтою о геройском подвиге и запечатлел его своею молодой жизнью»[231]. По случаю смерти другого воспитанника – вахмистра сотни В. Н. Орехова – составители передали его последние слова: «Никто не смей отходить! Сейчас подойдет поддержка. Держись!»[232] Публиковались письма с фронта выпускников, в которых отражались преимущественно героические стороны: успех операции, необычные способы выйти из затруднительной ситуации, награждения. Училищу важно было, с одной стороны, отдать необходимые почести погибшим, а с другой – предоставить надежный образец своим питомцам, в среде которых в 1917 г., когда уже вышло это издание, наблюдалось ощутимое падение дисциплины, распространялись антивоенные настроения.

Несмотря на войну, училище стремилось продолжать свою работу. В 1916 г. по случаю 75-ти летней годовщины со дня смерти М. Ю. Лермонтова прошла торжественная панихида в училищной церкви, а юнкера воспевали память поэта в своих стихотворениях, впоследствии опубликованных. Война повлияла на творчество воспитанников, которые осознавали, что ждало их после выпуска, и обращались к теме жизни и смерти, памяти и забвения:

Жизнь – безумный подвиг, пламенная битва.

Рано оборвался звонких струн аккорд.

В сердце скрытном билась скорбная молитва.

Путь над бездной жуткой холоден и горд[233].

Педагогический и дисциплинарный комитеты продолжали свою воспитательную работу даже в революционном 1917 г., стремясь не допустить окончательного развала действовавшей системы образования. Системный кризис, охвативший государство и армию в 1917 г., сводил на нет все усилия педагогов училища. Учебное заведение прекратило свое существование, но многие его наработки не были забыты и продолжали жить уже в новых внутриполитических реалиях.

2. Поддержание дисциплины и проступки

Школа гвардейских подпрапорщиков учреждалась с целью изменить собирательный образ гвардейского офицера-гуляки, не отличавшегося твердостью дисциплины и, как казалось со стороны, проявлявшего больший интерес к женскому полу, чем к распоряжениям начальства. Для этого все лица, назначенные в Школу, имели обязанности «наблюдать за поведением, склонностями и духом молодых дворян: внушать им важность службы, которой они посвящаются, и сколь священны обязанности, на военного человека налагаемые[234].

В этот период единых критериев для отбора преподавательского состава в военно-учебных заведениях не существовало. Решения о назначении педагогов принимали начальники военных школ по своему усмотрению или по рекомендации военного ведомства. Преподаватели большинства военно-учебных заведений имели скудный доход, поскольку не пользовались привилегиями, которые получали чиновники за выслугу лет. Вообще о престиже профессии преподавателя очень ярко свидетельствует тот факт, что во время проведения вступительного экзамена на глазах у поступавшего кандидата подвыпивший юнкер позволил себе ввалиться в зал,