История Николаевского кавалерийского училища (1823-1917 гг.) - Мария Борисовна Афанасьева

Центральным фактором, влияющим на развитие необходимых моральных качеств, считалась вера. Страх наступления кары божьей, осознание своей греховности – ужасная мука для верующего человека. Страх не перед человеком, пусть и облеченным властью и статусом, а перед богом воспринимался как надежный стержень внутренней силы, моральный компас, который не позволил бы сбиться с намеченного пути.

Благочестие регламентировало жизнь человека исполнением заповедей и других религиозных норм. Развитие этого качества начиналось уже с первых дней пребывания юношей в учебном заведении. Для этого уже при вступлении в Школу для новичков производился молебен, который затем завершался проповедью[184].

В училище стремились развивать нравственность своих воспитанников посредством религиозного воспитания. Набожность и интерес к духовным делам во многом основывались на уже имеющихся представлениях, заложенных в юношах в процессе домашнего воспитании и тех установках, которые господствовали в семье воспитанника. При этом школьный священник тоже оказывал немалое влияние на них – преподаватели Закона Божьего не только обучали, но и исповедовали воспитанников. Личное общение со священником происходило в неформальной обстановке, хотя многие юнкера особой набожностью не отличались[185].

Для воспитанников проводились общие вечерние молитвы. Известно, что после службы значительная часть молодых людей испытывала необходимость продолжить молитву, но в одиночку. Насмешки над религией в то время были редким явлением, за что сами же юнкера наказывали смутьянов. Так, например, воспитанники однажды отстегали своего товарища кожаными подтяжками за то, что тот курил, забравшись на церковные хоры[186].

Опора на православную веру в качестве главной основы патриотического воспитания будущих офицеров прослеживается в различных сочинениях: «…без веры не может быть воин истинно храбр и привержен к своему Отечеству. Сильная любовь к Отечеству и государю своему есть первая добродетель благомыслящего человека»[187]. Это направление способствовало укреплению социальной поддержки самодержавия в среде дворянства.

Из всех нравственных чувств после веры вторым по значимости было чувство долга. Даже само слово «долг» должно было стать священным для воспитанников. Долг был выше страстей, то есть эмоций, желаний, личных планов и амбиций. Долг необходимо выполнить любой ценой, не жалея собственной жизни, в том числе и на войне. Все это приучало воспитанника жить по некому своду правил – законам божьим и государственным. При этом в первую очередь необходимо было взращивать беспредельную преданность государю и его августейшему дому и лишь после этого – ко всем иным государственным постановлениям. Для формирования достойного юноши важны были как подчинение высшему рангу, так и почтительность к родителям, и уважение к старшим вообще, благодарность своему училищу и учителям.

В процессе воспитания юноши приобщались к основам военной службы и привыкали к строгой субординации. Все это должно было выработать в них крайнюю исполнительность – беспрекословному исполнению всех требуемых по службе приказаний. Такое воспитание подпрапорщиков и юнкеров в 1820–1830-е гг. было особенно важно ввиду того, что воспитанники находились на действительной службе, носили полковые мундиры и являлись непосредственной частью вооруженных сил страны[188].

В 1838 г. из-за коренного преобразования Школы подпрапорщики и юнкера перестали считаться на действительной службе[189]. Контингент воспитанников омолодился. Юноши в силу своего возраста были более восприимчивы к воспитанию, чем их старшие предшественники. Данное обстоятельство способствовало расширению осуществления воспитательных задач.

Все это способствовало развитию системы оценивания поведения воспитанников. Единые баллы успеваемости и поведения были разработаны в 1835 г. и затем были пересмотрены в 1842 г. Система оценивания поведения состояла из пяти разделов: отличное (12), очень хорошее (10–11), хорошее (7–9), посредственное (4–6), плохое (1–3)[190]. В классическом варианте данная система сохранилась до реформ 1860-х гг.

Ценности, прививавшиеся в учебном заведении, по сути, являлись патриархальными, обозначая триаду «Бог-государь-отец». Последний элемент подразумевал старших вообще: по службе, по возрасту, в семье. Наиболее универсальным чувством являлась «любовь к ближнему», связанная с готовностью по-христиански помогать окружающим людям.

С образованием Штаба по управлению военно-учебными заведениями усиливалась централизация руководства военным образованием и воспитанием. При штабе существовал учебный комитет под руководством Я. И. Ростовцева. По инициативе Ростовцева усиливалась дисциплина, правила внутреннего распорядка все строже регламентировались.

Для реализации этих задач в учебном заведении действовали специальные воспитательные комитеты, которые следили за исполнением распоряжений Штаба, составляли ежегодные отчеты, заслушивали ротных командиров, следили за успеваемостью и налагали взыскания.

События в Европе в конце 1840-х гг. вызывали беспокойство у великого князя Михаила Николаевича и Я. И. Ростовцева, поэтому в 1847 г. вновь обсуждались вопросы о централизации системы управления и необходимости укреплять воспитательное направление в военно-учебных заведениях.

Результатом этих исканий стало издание высочайше утвержденного «Наставления для образования воспитанников военно-учебных заведений», составленного начальником Штаба по управлению военно-учебными заведениями Я. И. Ростовцевым.

В «Наставлениях» вновь утверждалось положение о том, что воспитание будущего офицера должно было опираться на прочную религиозно-нравственную и патриотическую основу. В этом документе официально закреплялась обязанность военно-учебных заведений по воспитанию своих питомцев. Они должны были готовить «…не ученого светского человека, а честного и образованного члена семейства и государства, верного подданного и офицера, постигающего сознательно прямые обязанности будущего своего назначения»[191]. В общей инструкции военное воспитание, как и образование, понималось двояко – общее и специальное (гражданское и военное). Тем самым выделялись ценности, присущие непосредственно военной корпорации.

Реализация этой задачи в Гвардейской школе была признана вполне удовлетворительной. Так, в ходе инспекторского смотра школы в 1848–1849 гг. о нравственной подготовке воспитанников сообщалось: «Каждый из них хорошо постигает свои обязанности без уклонения от цели, предначертанной правительством»[192].

Стоит отметить, что прививание этих возвышенных ценностей происходило зачастую грубыми методами на солдатский лад, что в принципе было присуще всем военно-учебным заведениям данного периода, хотя в Гвардейской школе обращение с молодыми дворянами ввиду привилегированности учебного заведения имело гораздо более мягкие формы.

Помимо чопорной грубости другой проблемой военного воспитания в учебном заведении были уже устоявшиеся стереотипы о том образе жизни, который являлся для юных воспитанников образцом. Молодежь была свидетельницей разгульной жизни своих старших братьев, которые кутили, нещадно тратили деньги семьи и развлекались, открывая для себя соблазны столицы. Изменить нравственный облик гвардии и сломить действующую традицию на проверку оказалось очень сложно.

Крымская война стала серьезной проверкой не только для профессиональной, но и морально-эмоциональной подготовки военных кадров. Она дала множество примеров образцового героизма русских войск, но и вскрыла некоторые слабости военного образования, приводившие к неподготовленности молодых офицеров, поэтому в ходе преобразований учебного заведения в 1860-х гг. значительной корректировке подверглась именно система военного воспитания. С 1864 г. учебное заведение подразделялось на кавалерийское училище и подготовительный пансион.

Военное училище являлись связующим