Что такое Чили - Анастасия О. Полосина

На вершине холма Манкеуэ видно, как дымка смога стягивается к районам, удаленным от восточной части города: недаром же богатые люди колонизировали эту часть города и мигрировали из исторического центра. Главной причиной был рост населения, но не только – климат на высоте определенно лучше, а воздух чище.

В Сантьяго очень многое, если не все, зависит от района проживания. Различия колоссальные. От типа застройки и плотности зеленых насаждений до внешнего вида (и данных) его обитателей. Достаток жителей мгновенно определяется адресом.

Когда пытаешься создать некий собирательный образ чилийца и столичного жителя в частности, сталкиваешься с проблемой. По официальным данным, средняя зарплата в стране 780 долларов, но на самом деле больше половины населения получает пятьсот. Просто сразу три чилийца украсили собой последний список ста самых богатых людей, по версии журнала Forbes.

Вряд ли я преувеличу, сказав, что от того, где человек живет, зависит, с каким Сантьяго он знаком. Баррио Реколета, как, впрочем, и многие другие в городе, остается лично для меня загадкой, обособленным миром, которому я не принадлежу. Если сделать марш-бросок между двумя коммунами в разных частях города – скажем, Майпу и Провиденсию – этот контраст сделается очевидным. Даже если не брать абсолютные крайности. Два или даже три параллельных мира словно услужливо дистанцировались в городской среде, чтобы не мозолить глаза друг другу. Такая обособленность разных частей города наглядно показывает, что страна все же развивающаяся, несмотря на все отметки в мировых рейтингах. Хотя есть места в городе, где можно встретить все социальные классы и типажи городских жителей одновременно: в том же парке Метрополитано. Это «зеленое легкое» столицы, где царит раздолье для велосипедистов, – но таких мест немного.

Облик столицы

Сантьяго сотрясает строительная лихорадка. Чилийская столица стучит отбойным молотком, возносится в небо подъемными кранами и уходит под землю глубокими котлованами. Выходя на террасу полюбоваться мерцающим светом утра, я ясно слышу в звуках занимающегося дня монотонную перекличку кувалд. Она разносится тяжелым эхом по окрестным улицам.

Иногда кажется, что звуки дрели и другие признаки строительных работ преследуют на каждом шагу. Чилийцы строят жилье в рекордно короткие сроки. Порой я прохожу по знакомой улице и вижу очередной новый дом, уже наполовину завершенный. А еще полгода назад на его месте стояли частные дома, сквозь решетку заборов хозяйские собаки вытягивали приветливые морды и ворчали на прохожих.

Облик Сантьяго служит наглядным подтверждением того, что Чили – страна контрастов. Помпезное колониальное наследство смотрит на типичный латино-амерканский колорит, а тот перемешивается со строгими деловыми высотками, которые, в свою очередь, растворяются в тихих районах с уютными коттеджами и ухоженными садами. Единой градостроительной политики не наблюдается, и сегодня Сантьяго – это город, где всего понемногу. Из моего окна открывается вид на красивый дом в немецком стиле с деревянными фахкверками, пару многоэтажек бурого цвета тридцатилетней давности, одну новую кирпичную высотку и колониальный дом в английском стиле с белыми колоннами образцовой красоты с деревом магнолии во дворе. Типичный сюжет для баррио альто. В других районах можно увидеть бесконечные ряды частных домов за заборами и типовое четырехэтажное социальное жилье. Чем не контраст!

Вдоль каменных парапетов реки Мапочо скапливается столько мусора, что хватит на целый павильон творческого перфоманса в стиле современного искусства. На робкий вопрос, почему муниципалитет той же Провиденсии не убирает мусор, поступает безапелляционный ответ местного жителя: «А это даст голоса на выборах?» Проезжаешь станцию метро, которую строят уже лет пять, и немой вопрос оседает под лаконичным: «К выборам достроят». Это чтобы вы понимали местные правила.

Но вряд ли за один туристический визит можно рассмотреть все эти грани. В первый день логично начать знакомство с городом с его центра. Пусть звание «центра» вас не сбивает с толку. Это отнюдь не самый престижный район, хотя сейчас он активно застраивается. Поэтому там много иностранцев всех мастей. Исторический центр Сантьяго бравый, бойкий. И совсем не престижный. Так, кстати, в большинстве латиноамериканских столиц. Именно в центре селятся эмигранты из соседних стран и Карибского бассейна (то есть выходцы из Гаити и Доминиканской Республики), а также студены по обмену. На улицах центра процветают граффити и пик-покеры, именно здесь у туриста есть шансы нарваться на ограбление среди бела дня. Но если быть вменяемо-осторожным, шансы сводятся к минимуму. А еще именно здесь концентруются остатки колониальной архитектуры, пара музеев и главная площадь Пласа-де-Армас, неизбывная в любой латиноамериканской столице, так как испанские конкистадоры не отличались большой оригинальностью и штамповали по образцу. Но сколько раз я наблюдала, как туристы без опыта в Латинской Америке устремляются в центр города в уверенности, что он там как и в Европе – самые сливки. Вообще ни разу.

Поэтому я уже не удивляюсь, когда Сантьяго разочаровывает тех, кто прошелся лишь по двум улицами баррио Сантьяго Сентро и считает, что увидел верх местной цивилизации. По статистике, единицы туристов выбираются за его пределы. Увы и ах.

Что же таит в себе центр и ради чего стоит туда наведаться? Белоснежный президентский дворец Ла-Монеда удивляет скромными размерами и непривычной доступностью власти: можно подойти вплотную, ни решеток, ни оград. Только подтянутые карабинеры в безупречно отутюженной зеленой форме стоят по периметру здания. Во дворец можно пройти на экскурсию, многие залы открыты для посетителей. Однажды меня пустили под самое закрытие, и я в полном одиночестве бродила по президентским комнатам. Куда делись все его работники, управляющие республикой, я так и не поняла.

Напротив дворца контрастным пятном в небе плещется гигантский флаг размером с бассейн. Трехцветное полотно со звездой реет синим, белым и красным. А как он заворачивается, разворачивается и танцует на ветру! Гипноз.

Маленьких флагов в Чили не увидеть. Или большие, или огромные – других в стране не бывает.

По сторонам площади выстроились министерства. Какие там двери! Золоченые, литые, с фигурными орнаментами и намеками на ар-деко. Собрать бы и отдать в музей. И опять никакой ограды. Государство поддерживает доступный и близкий народу имидж, иначе у налогоплательщиков появятся нескромные вопросы. Чем проще выглядят официальное учреждение и его работники, тем лучше, по местным понятиям.

На центральных площадях и лабиринтах улиц притаились чистильщики обуви. Харизматичное дополнение к городской атмосфере. На тронах чистильщиков чинно восседают клиенты и попеременно подставляют то левую, то правую ногу под кремы, щетки и тряпки. Порой они читают газету. Порой ведут с чистильщиком беседу о повседневных тяготах жизни. Идеальный образ для