Как выработать уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. Как перестать беспокоиться и начать жить - Дейл Карнеги

каждый жест, каждая интонация, приподнятая бровь – все это он репетировал заранее, и каждое его действие было выверено до секунды. Но помимо этого, Терстон искренне интересовался людьми. Он сказал мне, что многие фокусники смотрят на зрительный зал и говорят себе: «Что ж, этих деревенщин, этих идиотов надурить раз плюнуть». Но Терстон был совсем другим. Каждый раз, выходя на сцену, он говорил себе: «Я благодарен этим людям за то, что они пришли на меня посмотреть. Из-за них я могу зарабатывать на жизнь тем, что мне нравится. И для них я постараюсь выступить так хорошо, как только смогу».

Он заявил, что никогда не выходил на сцену, не повторив перед этим несколько раз: «Я люблю своего зрителя. Я люблю своего зрителя». Глупо? Абсурдно? Вы можете думать так, как вам хочется. Я лишь передаю вам рецепт успеха одного из самых знаменитых магов в истории, никак его не комментируя.

Мадам Шуман-Хайнк[45] сказала мне то же самое. Несмотря на голод и страдания, несмотря на то, что жизнь ее была так трагична, что однажды она попыталась убить себя и своих детей, несмотря ни на что, она своим пением пробивала себе путь наверх, пока не стала, пожалуй, самой известной исполнительницей Вагнера, какую только знала публика. И она тоже призналась мне в том, что одним из секретов ее успеха был глубокий интерес к людям.

Тот же секрет был и у невероятной популярности Теодора Рузвельта. Его любили даже слуги. Темнокожий лакей Джеймс Эмос написал о нем книгу Theodor Ruzvelt, Hero to His Valet («Теодор Рузвельт – герой своего слуги»). На ее страницах Эмос обращается к одному показательному случаю:

«Однажды моя жена спросила президента о том, как выглядят куропатки. Она никогда их не видела, и Рузвельт подробно их описал. Какое-то время спустя в нашем коттедже зазвонил телефон. [Эмос и его жена жили в маленьком домике на территории поместья Рузвельта в Ойстер Бэй.] Жена ответила, звонил сам господин Рузвельт. Он сказал, что звонит сообщить о том, что за ее окном разгуливает куропатка, и ей стоит выглянуть, чтобы как следует ее разглядеть. Такие мелочи были для него характерны. Проходя мимо нашего коттеджа, даже не видя нас, он всегда кричал: „О-о-о, Джеймс!“ или „О-о-о, Энни!“ Просто по-дружески здоровался и шел дальше».

Как могли работники его не любить? Как вообще кто-то мог его не любить?

Однажды Рузвельт оказался в Белом доме, когда там не было президента и госпожи Тафт. Он поздоровался со всеми прежними служащими Белого дома по имени, даже с посудомойками, и в этом жесте была вся его любовь к простым людям.

«Когда он увидел кухарку Элис, – писал Арчи Батт, – он спросил ее, печет ли она все еще кукурузный хлеб. Элис сказала, что только для слуг, а наверху его никто не ест».

«У них плохой вкус, – отчеканил Рузвельт, – и при встрече я скажу об этом президенту».

«Элис принесла ему кусочек хлеба на тарелке, и Рузвельт пошел в кабинет, жуя его на ходу и здороваясь с садовниками и работниками по дороге».

«Он обращался к каждому так же, как обратился бы в прошлом. Слуги продолжали шептаться об этом между собой, и Айк Хувер[46] со слезами на глазах сказал: „Это был наш единственный счастливый день за два года, и никто из нас не обменял бы его на стодолларовую купюру“».

Тот же глубокий интерес к проблемам других людей сделал доктора Чарльза Элиота одним из самых успешных президентов университета. Напомню, он возглавил Гарвард спустя четыре года после окончания Гражданской войны и ушел за пять лет до начала Первой мировой. Вот пример одного из его рабочих дней. Первокурсник Крэндон пришел в кабинет президента, чтобы взять пятьдесят долларов из студенческого кредитного фонда. Сумму ему выделили. «Я сердечно отблагодарил президента и направился к выходу, – здесь я цитирую самого Крэндона, – когда он вдруг попросил меня присесть. А потом, к моему удивлению, продолжил говорить: „Мне сказали, вы готовите еду у себя в комнате. Не думаю, что это так уж плохо, если вы можете раздобыть достаточное количество хороших продуктов. Когда я учился в колледже, то поступал так же. Вы никогда не делали рулет из телятины? Если взять правильный кусок мяса и хорошо его приготовить, получится отличное блюдо, потому что от него почти не бывает отходов. Так его готовил я“. Потом он рассказал мне, как выбирать телятину, как правильно ее варить, чтобы суп позднее превратился в студень, как нарезать и как потом разогревать, и как лучше есть в холодном виде».

По личному опыту я знаю, что человек может добиться внимания, помощи и сотрудничества от самых влиятельных людей Америки, просто проявив к ним искренний интерес. И вот как.

Много лет назад я проводил курс по прозе в Бруклинском институте искусств и наук. Мы хотели, чтобы Кэтлин Норрис, Фанни Херст, Ида Тарбелл, Альберт Пэйсон Терхьюн, Руперт Хьюз и еще несколько известных занятых писателей приехали к нам и поделились своим опытом. Поэтому мы написали каждому о том, как восхищаемся их работой и как глубоко заинтересованы в том, чтобы послушать их советы и научиться секретам успеха.

Каждое из этих писем подписали полторы сотни студентов. Мы написали, что знаем: они заняты и у них времени нет подготовить лекцию. Поэтому приложили к письмам список вопросов о них и об их методах работы. Писателям это понравилось. А кому бы нет? И они вышли из дома и приехали в Бруклин, чтобы протянуть нам руку помощи.

Тем же способом я убедил Лесли Шоу, министра финансов при администрации Рузвельта, Джорджа Уикершэма, министра юстиции при администрации Тафта, Уильяма Дженнингса Брайана, Франклина Делано Рузвельта и многих других великих людей выступить перед моими учениками на курсах по ораторскому мастерству.

Все мы, хоть мясник, хоть пекарь, хоть король, любим тех, кто нами восхищается. Возьмем немецкого кайзера. К концу Первой мировой войны он, наверное, был самым ненавистным человеком на свете. Даже собственный народ отвернулся от него, когда он сбежал в Голландию, чтобы спасти свою шкуру. Ненависть к нему была настолько велика, что миллионы людей были готовы растерзать его на куски или сжечь на костре. И среди всей этой безумной ярости один маленький мальчик отправил кайзеру простое и искреннее письмо, полное доброты и восхищения. Мальчик написал, что мнение других его не волнует, для него Вильгельм навсегда останется императором. Кайзер был глубоко тронут его письмом и пригласил