Первая буква Севера - Лина Винчестер

— Ник бросил мне вызов. Страшно признавать, что я готова принять его. Это выход на ринг со своими страхами и протест в одном лице. Если в Сеть попадет снимок, где на мне его джерси, получается, я открыто иду против мнения близких, которые просили меня держаться подальше от этого парня. Если бы они только узнали Ника поближе, то смогли убедиться, что на самом деле он не такой плохой…

Стук в окно заставляет меня вздрогнуть. Черт возьми. На моем козырьке сидит Ник Ровер.

— Ладно, беру свои слова назад, — выдыхаю я, глядя в камеру, — он бестактный и наглый идиот.

Захлопнув крышку ноутбука, я подбегаю к двери и поворачиваю замок, а после иду к окну, но не спешу открывать. Скрестив руки на груди, я качаю головой.

— Ты не можешь заявляться сюда, когда тебе вздумается.

Коснувшись уха пальцем, Ник качает головой, показывая, что не слышит меня, а затем достает из-за спины букет ромашек.

Несмотря на то, что в груди разливается тепло, я демонстративно закатываю глаза и, отыгрывая недовольство, поднимаю оконную раму.

— Готов поспорить, такие цветы тебе еще не дарили. — Ник протягивает букет. — Подумал, что их ты точно запомнишь.

Не понимаю, издевается Ник или нет, но в одном он прав, еще ни разу я не получала в подарок простые ромашки, обычно Айзек дарит мне пышные розы или пионы. Я одинаково люблю все цветы, но в этом букете есть что-то милое и живое, похожее на Ника.

— Спасибо, — бормочу я, принимая букет.

Не дожидаясь приглашения, Ник забирается в комнату и, остановившись у моей кровати, снимает с плеча рюкзак.

— Разве ты не должен сейчас готовиться к матчу?

— Должен, но мне нужно было отдать тебе это.

Достав из рюкзака бумажный пакет, он опускает его на кровать и рядом кладет банку диетической колы. Прикусив губу, я борюсь с дурацкой улыбкой. С каких пор меня так радует простая кола? Боже.

— Ты должен перестать вламываться в мое окно.

— Почему? — Вскинув брови, Ник подходит вплотную. —Недавно мы провели ночь вместе, я думал, что наши отношения перешли на новый уровень.

Почему это прозвучало так, будто мы занимались сексом, а не ели хот-доги на набережной?

Сжав цветы, я переминаюсь с ноги на ногу.

— Хотя бы предупреждай, а вдруг я тут раздета?

— Соврать, что не надеюсь на это?

— Проваливай. — Я толкаю его в грудь, но с тем же успехом могла бы попытаться сдвинуть стену. — Тебе пора.

Ник склоняется ближе, его дыхание проскальзывает по щеке, и мои колени почему-то слабеют.

— Сними на сегодня маску и открыто болей за меня, хорошо?

Ручка двери дергается, заставляя меня вздрогнуть.

— Бэйлс, ты не брала мои солнечные очки? — слышится голос Мейсона.

— Нет, — пищу я, накрыв ладонью болтливый рот Ника. — Наверняка оставил в машине.

Мейсон уходит под грохот моего сердца. Губы Ника расплываются в улыбке под моей ладонью, и я отвожу руку, а затем щелкаю пальцами прямо по колечку пирсинга, что заставляет его дернуть головой и усмехнуться.

— Уходи, — командую я. — И смотри, чтобы никто не заметил.

— Слушаюсь, мисс. — Отвесив поклон, Ник закидывает рюкзак на плечо и вылезает в окно. — До встречи на поле.

***

Сидя в машине на школьной парковке, я с опаской смотрю на пакет с джерси на соседнем сиденье.

Неужели я правда это сделаю?

Протянув руку, достаю белую джерси с синим номером «11» и фамилией Ровер, на рукаве изображен герб «Мемфиса», и мне инстинктивно хочется положить это обратно в пакет и выбросить в окно.

— Ты можешь хорошенько испортить мне жизнь, — бормочу я, надевая джерси поверх свитера.

Собрав волосы в хвост, подхватываю камеру и выхожу из машины. Сегодня слишком ветрено, осенний воздух стал заметно прохладнее, и я с грустью вспоминаю солнечные деньки на побережье Ки-Уэст.

Очередь к стадиону выстроилась приличная, я с трудом пробираюсь сквозь галдящую толпу. Все обсуждают возможный исход игры и делают ставки. Болельщиков «Желтых койотов» намного меньше, но это не мешает им вступать в грубые перепалки с «Пираньями».

Прохаживаясь вдоль линии поля, я раздумываю, у чьей голевой линии лучше занять место.

— Играешь с огнем, — доносится за спиной.

Обернувшись, я вижу Констанс. На ней мини-юбка и заправленное в нее джерси с эмблемой «Пираний», на лице ухмылка, а взгляд слегка удивленный и оценивающий, будто она не может понять, что за соперник перед ней.

— Ты о чем?

— О фамилии на твоей спине.

— Она ведь не в паспорте, верно? — Набросив на себя непринужденный вид, я делаю снимок сидящих в первом ряду болельщиков. — Раз уж учусь здесь, то нужно поддерживать команду.

— Или кого-то конкретного?

— Ответ на твой вопрос у меня на спине.

Мой ответ звучит как провокация, но я не жалею, потому что все еще зла после увиденного в душевой. Констанс дружит с Айрис и Тиффани, она точно в курсе того что произошло с Сэйдж.

— Не боишься реакции Мейсона, болея за его врагов?

— Я больше боюсь реакции твоей подруги.

— Я не могу отвечать за ее действия.

Оставив камеру болтаться на шее, я поворачиваюсь и щурюсь от резкого порыва ветра.

— Но ты можешь на нее повлиять. Безнаказанность и вседозволенность опьяняют, но рано или поздно придется ответить за свои действия.

Констанс склоняет голову набок и смотрит на меня с умилением, как на малыша, делающего первые шаги.

— Это угроза?

— Это правило жизни. Бумеранг никто не отменял, Констанс.

— Знаешь, из уважения к Мейсону я пытаюсь сгладить углы и сделать твою жизнь в этой школе чуть легче, но если ты продолжишь бросать угрозы в сторону моих подруг, которые мне как сестры, я тебя уничтожу, Бэйли. И Ник тебе уже не поможет.

Тяжело сглотнув, я смотрю в темные глаза Констанс и нисколько не сомневаюсь в ее словах. Ей ничего не стоит дать команду своей свите и превратить мою жизнь в ад. Каждый новый день не лучше предыдущего, поэтому мой страх уже давно притупился. Я не боюсь этих девочек, а злюсь и хочу, чтобы они понесли наказание за свои поступки.

— Спасибо, что делаешь мою жизнь в этой школе лучше, Констанс. Прости, но сейчас