Первая буква Севера - Лина Винчестер

— Робость и предупреждение?

— Ты безнадежен, — усмехаюсь я и откусываю хот-дог. — Господи.

Протерев салфеткой перепачканные кетчупом пальцы, я тянусь за колой.

— На самом деле я понимаю тебя. Мама с детства ругала нас с Мейсоном за эмоции. Слезы, обиды и капризы были под запретом. Мне легче сделать вид, что меня это не трогает, чем показать, что испытываю на самом деле.

— Так вот каким оружием ты играешь против меня, да?

Улыбнувшись, я пожимаю плечами.

— Не понимаю, — расправившись с хот-догом, Ник берет салфетку. — Ладно Мейсон, но ты же девочка, разве ты не должна только и делать, что жаловаться, быть вредной и реветь при любой удобной возможности?

— Не в нашем доме.

— Тогда смотри сюда. — Ник взмахивает рукой над своей головой, рисуя в воздухе большой треугольник. — Считай, что это крыша твоего персонального невидимого дома, здесь ты можешь быть девочкой, снимать маску, вредничать и реветь, я совсем не против.

— Тогда встречное предложение, — я повторяю за ним, рисуя пальцем крышу над своей головой, — здесь ты можешь не прятаться за бездарными шутками.

— Брось, тебе нравятся мои бездарные шутки.

Изо всех сил борясь с улыбкой, я пытаюсь выглядеть хмурой, но в итоге сдаюсь. Каждый раз, когда я улыбаюсь Нику Роверу или смеюсь рядом с ним, я чувствую, что проигрываю. И речь не только об улыбке.

На какое-то время мы замолкаем, снизу доносится плеск воды о сваи, из динамиков фуд-трака звучит кантри и в этой обстановке есть какое-то удивительное спокойствие. Хотя должна признаться, что есть посреди ночи хот-доги на холодном бетоне — то, на что я раньше вряд ли бы согласилась. Может, «Мемфис» и правда изменил меня даже больше, чем мне казалось? Даже дым от сигареты Ника не раздражает меня.

Я договорилась сама с собой, что съем половину хот-дога, но в итоге не могу сдержаться и съедаю его целиком. Почему вредная еда такая вкусная?

— Знаешь, мы во многом похожи, — тихо говорю я, и Ник кивает, делая затяжку.

— Знаю, мы оба очень красивые люди.

— Мы вынуждены были надеть маски и скрывать эмоции из-за родителей. Странно встретить человека, который прошел через похожий опыт. Думаю, если бы не было вечной войны между нашими школами, то мы и правда могли давно познакомиться и подружиться.

— Слабо представляю нас друзьями, Баунти.

— Почему? Я бы, например, помогала тебе с учебой, а ты учил бы меня кататься на скейте и делать трюки.

— Не обязательно быть друзьями, чтобы делать все эти вещи. Подожди здесь.

Повернувшись, Ник спрыгивает с парапета.

— Куда ты?

— Сбегаю со свидания, ты мне больше не нравишься.

— Эй, это не свидание! — возмущаюсь я ему в спину.

Достав из багажника скейт, Ник возвращается, а у меня пальцы на ногах поджимаются от мысли, что придется встать на эту штуку. Потягивая колу через трубочку, я качаю головой.

— Я не буду. У меня даже обувь неподходящая.

— Это просто, иди сюда.

Опустив доску на землю, Ник забирает из моих пальцев стакан и отставляет его в сторону, шагнув ко мне, он сжимает ладони на моей талии и снимает с парапета. Между нашими ногами лежит скейт, на который я смотрю как на врага.

— Давай, — он протягивает руки, — ты же хотела научиться делать трюки.

— Сейчас? Без шлема и защиты?

— Я твоя защита, Баунти, тебе даже ничего не придется делать.

Ник берет мои ладони в свои, и его кожа кажется невыносимо горячей на фоне прохладного воздуха.

— Не знаю, зачем соглашаюсь на это, — бормочу я, поставив ногу на скейт. Крепко держась за Ника, я встаю на доску обеими ногами и поднимаю подбородок, наши лица оказываются совсем близко, и у меня в животе теплеет, будто я пила не колу, а горячий глинтвейн. — Что дальше?

— Трюк называется фри сиксти флип.

— Что, прости?

— Вот что мы сделаем: крепко держись за меня и высоко подпрыгни, согнув колени. Я переверну под тобой доску, она сделает оборот на триста шестьдесят градусов, и ты приземлишься на нее.

— Прости, не знаю, что именно ты сказал, но для меня это прозвучало как: «Вижу, что тебе не нужно лицо, Бэйли, давай разобьем его об асфальт?».

Рассмеявшись, Ник мимолетно проводит большими пальцами по моим костяшкам, успокаивая.

— Руки вот сюда. — Обхватив запястье, он тянет мою ладонь вверх, и я хватаюсь за его руки у локтей. — Не бойся, это займет всего секунду.

— Я уже говорила, что ты мне совсем не нравишься? — стону я.

— Просто доверься мне, Баунти. — Сжав пальцы под моими локтями, Ник заглядывает в мои глаза. — Готова?

— Нет.

— Тогда насчет три. — Двинув ногой, он упирается носком кроссовки в нижнюю сторону скейта. — Один, два, три. Прыгай.

Стиснув зубы, я сжимаю пальцами руки Ника и подпрыгиваю так высоко, как могу. Доска подо мной вертится, как пропеллер. Крепко зажмурившись, я вжимаю голову в плечи и приземляюсь. Меня ведет в сторону, но Ник помогает устоять.

Тяжело дыша, я опускаю подбородок: мои ноги, облаченные в лоферы, стоят на доске.

— Получилось, — выдыхаю я, широко улыбаясь. — Получилось, Ник!

Радостно взвизгнув, я подпрыгиваю и мгновенно теряю равновесие, душа уходит в пятки, когда скейт скользит в сторону. Крепко обхватив за талию, Ник не дает упасть, прижимая меня к себе.

Тяжело дыша, я чувствую, как моя грудь врезается в Ника при каждом вздохе. Крепко держась за его плечи, я смотрю на него снизу вверх и не могу пошевелиться. Ветер проскальзывает под расстегнутый тренч, но я совсем не чувствую холода. Мне страшно от того, что мне нравится эта ночь. Страшно, что после ужасных выходных мне сейчас действительно хорошо.

Я должна бежать, а вместо этого не хочу уходить и с сожалением думаю о том, что нужно вернуться домой до рассвета.

— Может, повторим? — слышу я свой голос как в тумане.

Жду, что Ник выдаст глупую шутку, но он кивает и отстраняется, чтобы повторить трюк, а я с облегчением выдыхаю, потому что он понял меня неправильно. Я говорила о другом. Я просила о следующей встрече.

Глава 34 Жертвы не хотят, чтобы их спасали

Единственное, что остается