Первая буква Севера - Лина Винчестер

она его подруга, он должен был подумать, каково ей будет, но вместо этого воспользовался ей, так еще и назвал именем бывшей. Как удар в солнечное сплетение.

Сморщив нос, я потираю грудь, потому что физически чувствую саднящую боль под ребрами.

Интересно, как там Джейк? Обычно этот парень напоминает кукловода группы «Норд», который тянет за ниточки и направляет парней, но сегодня он был растерян и даже напуган.

Протянув руку за телефоном, решаю позвонить Нику и узнать, доехали ли парни до дома или все же вернулись на второй раунд в дом Рэма.

— Да, любовь моя?

Закатив глаза, я откидываюсь на подушку.

— Как там Джейк?

— Не переживай, все отлично, он дома.

— Это хорошо. — Прикусив губу, я сжимаю одеяло и разглядываю плавающие по потолку звездочки от ночника.

— Не можешь уснуть?

— Да. Так паршиво себя чувствую, если бы я только…

— Ты не виновата в том, что оставила ее. Если уж Джейк доверял Оливеру, то ты точно не могла предвидеть такой финал. Разве не ты мне сегодня читала лекцию о чувстве вины?

Перевернувшись на бок, я вглядываюсь в огромную луну на темном небе и молчу, потому что не знаю, что сказать, но при этом не хочу завершать разговор.

— Хочешь прогуляться? — внезапно спрашивает Ник.

— Что?

— Раз уж все равно не спится, давай сбежим ненадолго?

Внутри меня загорается крохотный огонек желания сбежать от реальности, но разум кричит, что это плохая идея.

— У меня есть парень.

— Поэтому ночью ты звонишь мне, а не ему? — в голосе Ника отчетливо слышна улыбка. Мои щеки вспыхивают, а желание сбежать мгновенно гаснет.

— Мне пора, спокойной ночи, Ник.

Сбросив вызов, я прячу телефон под подушку и накрываюсь одеялом с головой.

— Придурок! — Дернув ногами от злости, я сжимаю кулаки. — И зачем я только позвонила?

Мысли оглушают, мне нужно отвлечься. Сбросив с себя одеяло, я поднимаюсь и выхожу из комнаты. Остановившись у двери Мейсона, стучусь и поворачиваю ручку: кажется, брат хорошо повеселился на вечеринке, от него несет, как от открытой бутылки джина, а еще он уснул прямо в одежде. Вздохнув, я снимаю с него кроссовки и, накрыв одеялом, приоткрываю окно, чтобы впустить свежий воздух.

Спускаюсь на первый этаж, в доме стоит тишина, из-под двери в отцовский кабинет горит полоска света. Заглядываю внутрь и у меня сдавливает грудь, когда вижу, что папа уснул на диване. Он так устал от работы за компьютером, что решил вздремнуть или же просто не хочет ночевать с мамой в одной комнате? Накрыв его пледом, я выхожу, тихо прикрывая за собой дверь.

Выпив воды, нехотя возвращаюсь к себе и, забравшись в кровать, пытаюсь выбросить из головы голос Ника:

— Поэтому ночью ты звонишь мне, а не ему?

— Потому что хотела узнать, как дела у Джейка, — бубню я вслух. — Черт, и почему сразу так не ответила?

Перевернувшись с бока на бок, сбрасываю с себя одеяло, потому что горит не только лицо, но и тело. Почему меня вообще волнует, что там сказал Ник Ровер?

Не знаю, что происходит в наших отношениях с Айзеком. Раньше мне казалось, что наша пара — синоним слова «стабильность», но с каждым днем мы все сильнее отдаляемся друг от друга, и я совру, если скажу, что в этом нет моей вины. Все мои предубеждения выцветают, как старая фотография, чувство, что я схожу с ума, потому что все вокруг остались прежними, а со мной что-то не так.

Поломка. Сбой.

Подцепив пальцами край одеяла, я прячусь под него с головой и издаю тихий стон. Жаль, что нельзя спрятаться от своих мыслей, которые не вызывают во мне ничего, кроме чувства вины и стыда.

Телефон вибрирует под подушкой, достав его, я вижу на экране «Н». Сердце подпрыгивает к горлу. Качнув головой, прячу телефон обратно под подушку, но уже через мгновение вытаскиваю и провожу пальцем по экрану.

— Баунти, спишь?

— Сплю.

— Врешь?

— Вру, — признаюсь я.

— Я недалеко от твоего дома, планирую поесть хот-доги, составишь компанию?

— Ник…

— Да, конечно, это не идет ни в какое сравнение с твоими сэндвичами, но все же.

Усмехнувшись, я потираю лоб.

— Ну же, Бэйли, ты не спишь, я тоже. Соглашайся.

Крепко зажмурившись, я до боли сжимаю пальцами одеяло. Я ведь только что злилась на этого парня, тогда почему так хочется согласиться?

— На улице ночь, это неправильно.

— А в Японии сейчас утро. Какая, к черту, разница во сколько есть хот-доги?

Я должна завершить разговор, но вместо этого продолжаю держать телефон рядом с ухом.

— Знаешь, мне сейчас очень грустно, поговорил с тобой о маме и теперь места себе не нахожу.

— Ник! — ахнув, я накрываю ладонью рот. — Манипулируешь такой темой? Совсем больной?

— Да. Работает?

— Нет, ты отвратителен.

Ник усмехается. Почему телефон все еще в моей руке? Почему я улыбаюсь?

— Не думай и не анализируй, просто соглашайся, потому что это действительно то, чего ты хочешь. Я буду ждать напротив твоего дома. Бэйли?

— М? — мычу я, поджав пальцы на ногах.

— Я буду ждать тебя, — повторяет он.

Откинув телефон, я прикладываю ладонь к груди, в то самое место, где сердце стучит как сумасшедшее.

Что мне делать?

Уронив голову на подушку, я крепко зажмуриваюсь в надежде, что мгновенно усну. Кровь шумит в ушах, а пульсирующие от волнения виски вот-вот взорвутся. Сев, я через мгновение заставляю себя лечь.

Ладно, нужно реагировать на происходящее спокойнее. Это просто хот-доги и пустой треп после тяжелого вечера, верно?

Нервно выдохнув, я отбрасываю одеяло и решительно поднимаюсь. Надеваю джинсы и лонгслив, накидываю поверх тренч и выскальзываю за дверь. Прислушиваясь к каждому шороху, я осторожно спускаюсь по лестнице и, не дав себе времени на сомнения, выхожу на улицу.

Машина припаркована у дома напротив, фары выключены, а двигатель заглушен. Когда я останавливаюсь рядом, Ник даже не замечает меня, играя в «Кэнди краш». Протянув руку, я барабаню пальцами по стеклу с водительской стороны, и это заставляет Ника вскрикнуть от неожиданности.

— Ты капитан «Пираний» или девчонка? — усмехаюсь я.

— Я красивый парень с разбитым сердцем и, возможно, теперь с мокрыми штанами.

Обойдя машину, я сажусь в салон и подрагивающими пальцами тянусь к ремню безопасности.

—