Первая буква Севера - Лина Винчестер

Уходя, я слышу, как стучит мое сердце, ладони вспотели, а пальцы стали ледяными. Страх догнал меня с опозданием. Стараясь не думать о последствиях, я делаю серию снимков группы поддержки «Пираний» и «Койотов», а затем на поле выбегают игроки, и стадион взрывается в овациях.

Издалека мне не видно лица Ника, но я точно знаю, что за защитным шлемом спрятана улыбка, когда он хлопает ладонью по своей груди и, показав ладонями сердечко, указывает на меня.

Качнув головой, я снимаю жеребьевку и иду к голевой линии «Койотов».

К середине второго тайма становится понятно, что матч не из легких. Игра грязная, с нарушениями, взаимными оскорблениями и двумя драками. Когда счет в третьем тайме перетягивают «Койоты», я изо всех сил стараюсь показать, что не расстроена.

— Ты для чего вышел на поле, клоун? Позорить меня? — выкрикивает разъяренный мистер Ровер, остановившись неподалеку от собрания команды. — Возьми себя в руки!

В этот момент мне хочется запустить камерой ему в голову. Ник делает вид, что не слышит отца, но я замечаю, как его ладони сжимаются в кулаки.

— Мистер Ровер, прошу не мешать моей работе, — отмахивается тренер, а потом хлопает ладонями. — Парни, соберитесь, Ник не может вечно спасать ваши задницы и играть один за всех, идет? Защита, просыпаемся!

Когда ребята возвращаются на поле, я окликаю Ника.

— Удачи! — Я поднимаю скрещенные пальцы и произношу то, что он должен был услышать от отца: — Я в тебя верю.

Улыбнувшись, Ник кивает и догоняет команду.

Последние минуты кажутся мне невыносимыми, уже не знаю, я так рьяно болею за Ника или же просто назло его отцу. Глядя на цифры на табло, я нервничаю и понимаю, что забыла о своей работе. Сделав пару кадров, я снова оставляю камеру, потому что сложно фотографировать, когда ты вздрагиваешь, прыгаешь и кричишь.

В последние секунды матча Ник получает мяч и бежит в голевую зону «Койтов», секунда, вторая, третья. Тачдаун. Визг режет мое горло, когда я подпрыгиваю с поднятыми руками и едва сдерживаюсь от порыва показать мистеру Роверу средний палец, ведь он сидит с таким недовольным видом, будто его сын не вырвал победу, а привел команду к поражению.

От радости парни валят Ника на землю и падают на него сверху, а я подхожу чуть ближе, чтобы сделать снимки. Освободившись, Ник совершенно не обращает внимание на измазанную следами грязи форму и, сняв шлем, бросает его на газон. Проведя ладонью по взмокшим волосам, он оборачивается и замечает меня. Мои ноги сами ведут меня вперед, встав на цыпочки, я в каком-то безумном порыве эмоций крепко обнимаю Ника.

— Ты это сделал!

Рассмеявшись, он опускает ладонь между моих лопаток, и мое сердце делает прыжок к горлу.

— А еще ты ужасно потный, фу.

Сморщив нос, я отстраняюсь, но Ник ловит меня за запястье и притягивает обратно.

— Спасибо, что болела за меня, Баунти.

— Форма обязывала.

Неужели это действительно была я? Визжала, радовалась за «Пираний» и сама повисла на шее их капитана? Я словно выпила спиртное, а теперь начала трезветь и со стыдом вспоминать, что творила под действием алкоголя.

Имя Ника звучит с разных сторон, все окликают его, обнимают и поздравляют. Чтобы не мешать, я отступаю в сторону и фотографирую. Повернувшись к трибунам, я замираю, а мои внутренности покрываются льдом.

Айзек.

Стоя неподалеку, он пристально смотрит на меня, пряча лицо под капюшоном и козырьком бейсболки. Как долго он был здесь и сколько видел?

С разочарованием качнув головой, он разворачивается и уходит. Тяжело сглотнув, я неподвижно стою какое-то время, а затем срываюсь следом. Он быстро теряется в толпе, и я нахожу его только за пределами стадиона. Ветер разносит по парковке листья и мусор, флаг на флагштоке вот-вот сорвется и улетит, Айзек, придерживая капюшон, спешно направляется вдоль ряда машин.

— Айзек!

Догнав, я хватаю его за рукав, но он отдергивает руку и оборачивается. Ветер срывает капюшон с его головы, а разъяренный взгляд заставляет меня отпрянуть.

— Это ты называешь «между нами ничего нет»?! Какого черта, Бэйли, что это было? — Тяжело дыша, он сжимает кулаки и надвигается на меня, а я пячусь до тех пор, пока не врезаюсь спиной в багажник внедорожника. — Я был там и видел все своими глазами. Видел, как ты на него смотрела. Как забыла о камере, ведь так сильно переживала за парня, который ничего для тебя не значит.

— Я не…

— Не знаешь, что сказать?

— Прости, я не думаю, что нам стоит пытаться спасти наши отношения, — выдавливаю я и мой голос тонет в порыве ветра. — Все кончено.

Кажется, не такого ответа он ожидал. Да я и сама не думала, что скажу это, но решение, от которого я бежала, вылилось не в порыве эмоций, это цепочка из мелких деталей, ссор и брошенных в порыве обиды слов и моего ощущения рядом с Айзеком. Чувств нет, я больше не люблю его.

— Что ты такое говоришь? — Взяв за плечи, Айзек легонько встряхивает меня. — Бэйли.

— Мы только мучаем друг друга бесконечными ссорами.

— Чушь. Да, у нас сложный период, но сейчас все выглядит так, будто ты бежишь от проблем. Легче расстаться, чем поговорить, да?

— Я больше не люблю тебя.

Не моргая, Айзек внимательно вглядывается в мое лицо, исследует каждый дюйм, пытается понять, соврала я или просто пытаюсь сделать больно.

— Это из-за Ровера?

— Дело далеко не в нем.

— Правда? — Протянув руку, Айзек ловит мой подбородок и заставляет поднять голову. — Он тебе нравится?

Тяжело сглотнув, я пытаюсь оттолкнуть его от себя, но он обхватывает пальцами одной руки мои щеки и сжимает их.

— Ответь, Бэйли, хочешь его?

— Думаю, мы закончили этот разговор.

— Нет, я хочу знать правду, должен знать, что ты собираешься делать дальше. Прыгнешь в постель к этому идиоту?

Вжимаясь спиной в стоящую позади машину, я молчу. Что бы я сейчас ни ответила, Айзек воспримет все с агрессией, и я не могу винить его в этом.

— Если прибежишь ко мне, после того как он воспользуется тобой, я не приму. Для меня ты станешь синонимом слова «грязь», ты это понимаешь?

— Мы расстаемся не из-за Ника, а из-за наших с тобой отношений, Айзек. Мы по-разному смотрим на