Философия как высшее удовольствие - Платон

Нет сомнения, что писатель имел пред глазами какие-нибудь древнейшие источники. Обычаи и постановления афинян относительно этого предмета, имевшие силу во времена последующие, прекрасно описал Беккер в «Харикле», сочинении, исполненном отчетливой учености.

10 Обширное поле для доказательств, εὐρυχωρία τῆς ἀποδείξεως, – выражение не платоническое.

11 Писатель, очевидно, подражает здесь Платону в «Горгиасе», «Протагоре» и других его книгах, где Сократ тонко смеется над многословием софистов (см. Protag. p. 334 E sqq., Gorg. p. 449 C). Но какое это жалкое подражание! Здесь нет и тени той изящной иронии, какою отличаются эти места у Платона (сравн. также Protag. p. 347 E – 348 A).

12 Точен ли и тонок ли был писатель в употреблении греческих слов, видно уже из его выражения: περὶ ὑγιειας τῶν καμνόντων. Слово ὑγιεία или ύγιαίνειν прилагается только к здоровью; в настоящем же сочетании: ύγιεία τῶν καμνόντων, оно употребляется в приложении к больным. Сочинение Περὶ ὑγιείας τῶν καμνόντων есть, конечно, книга «о возвращении здоровья больным»; стало быть, писатель должен был сказать: Περὶ θεραπείας τῶν καμνόντων.

13 Пасти человеческое стадо тела, τὴν ἀνθρωπείαν ἀγέλην τοῦ σώματος νέμειν, – фраза крайне уродливая. Мы допускаем стадо людей, но о стаде тел, да еще тела, никто никогда не говаривал в здравом уме. И однако ж это место Стобей внес в прекрасные свои эклоги (Ethic. XIII, p. 278). По переводу Мюллера: die Gliederheerde des menschlichen Körpers zu ordnen.

14 Писатель не допускает, что Омир и Исиод говорили о Миносе худо; а между тем сам, на стр. 321 A, сообщает рассказ о дани, которую он положил взимать детьми. Разве этим доказывается справедливость и милосердие царя? – Да и недаром Омир (Odyss. λ. v. 321) называет Миноса ὀλοόφρονα, враждебным, что́ писатель, видно, или забыл, или намеренно утаивает.

15 Место Омира – Odyss. XIX, v. 174 sqq.

16 Из того, что Минос был собеседником Зевса, писатель выводит, что Зевс – софист: в высшей степени натянутая и странная мысль. Притом, какое неудачное подражание Платону! Платон иногда называл софистами – Любовь, Преисподнюю, Протея, героев (наприм. Sympos. p. 203 D; Cratyl. p. 403 E, p. 398 D; Euthyd. p. 288 E); но близорукий автор «Миноса» не заметил, что у Платона этот эпитет везде, в таких случаях, носить характер шутки, – и вот то же название относит теперь к верховному Зевсу серьезно.

17 Здесь писатель к слову ὀ ἀριστής, «собеседник», прибавил, в виде эпитета, ἐννέωρος, «девятилетний»: этим он затемнил ясное значение подобного же выражения у Платона (Legg. I, p. 624 A: δι᾿ ἐννάτου ἔτους), да и своей речи придал двойной смысл. После того некоторые стали превратно толковать это место, полагая, что Минос учился у Зевса, имея от роду девять лет, или что он ходил к нему в продолжение девяти лет, – тогда как, по смыслу слов Платоновых, выходит, что Минос беседовал с Зевсом на каждом девятом году своего царствования (Fischer. ad Wellerum, t. III, p. 2, p. 168; Matthiae Gramm. p. 1150; Hermann. ad Viger. p. 584). Вот что пишет Valerius Max. (I, 2): Minos, Cretensium rex, nono quoque anno in quoddam praealtum et vetusta religione consecratum specus secedere solebat, et in eo commoratus tanquam a Jove, quo se ortum ferebat, traditas sibi leges praerogabat.

18 В «Тризне», ἑν Νεκυίᾳ; так называлась у древних XI песнь «Одиссеи» (см. v. v. 568, 569).

19 Талос был одним из вернейших подручников Миноса. Его называли медным, может быть, за неумолимость и твердость его воли. Аполлодор (I, 9, 26) рассказывает о страшных его жестокостях. (Schol. et Eustath. Ad Odyss. XX, 302; Ad. Orph. Argon. v. 1348).

20 Этого места Исиода в других источниках не находится, и потому оно не внесено в ряд его отрывков.

21 Εὐλογεῖν, «хвалить», у Платона в этом смысле нигде не употребляется. И εὐλογία в книге De rep. – III, p. 400 D – имеет не то значение. Но в «Аксиохе», p. 365 A, εὐλογίαι τῶν ἀρετῶν означает уже похвалы добродетели.

Клитофон

ЛИЦА РАЗГОВАРИВАЮЩИЕ: СОКРАТ И КЛИТОФОН.

Один человек недавно рассказывал нам, что Клитофон, сын Аристонима, разговаривая с Лизиасом, порицал собеседования Сократовы и превозносил похвалами обращение Тразимахово[1].

Клит. Кто бы это ни был, Сократ, – он неправильно передал тебе мой относительно тебя разговор с Лизиасом; потому что я частью не хвалил тебя, а частью хвалил. Так как явно, что ты бранишь меня, хотя и притворяешься, будто это нисколько не тревожит тебя; то я с особенным удовольствием желал бы сообщить тебе нашу беседу, – тем более что мы одни: тогда ты убедился бы, что я не так худо думаю о тебе. Теперь тебе, может быть, неверно передали ее, и оттого ты, по-видимому, сердишься на меня более надлежащего. Так если бы дана была мне воля говорить, я с удовольствием воспользовался бы ею и стал бы говорить.

Сокр. Но ведь стыдно было бы мне не допустить твоего рассказа, когда ты расположен к моей пользе; ибо узнав, что́ во мне хуже и что́ лучше, одно буду я развивать и преследовать, а другого всеми силами избегать[2].

Клит. Слушай же. Обращаясь с тобою, Сократ, и слушая тебя, я часто изумлялся; мне казалось, что ты говоришь гораздо превосходнее других, когда, укоряя людей, восклицаешь, будто бог из трагической машины, и проповедуешь: куда мчитесь вы, люди? Разве не замечаете, что делаете недолжное, когда всю свою заботу направляете к деньгам, чтобы собрать их, а о детях, которым передадите свои деньги, каким бы образом сумели они пользоваться этим, не радеете: вы не ищете для них учителей справедливости, если только она изучима, – а как скоро можно питаться и заниматься ею – не ищете, кто бы достаточно питал и занимал их этою добродетелью; да и прежде еще – не образовали в том же отношении самих себя, но видя, что и сами вы, и дети ваши достаточно научились грамоте, музыке и гимнастике, – что́ почитаете полным курсом воспитания в добродетели, – тем не менее находите себя худыми со стороны материальной. Зачем же пренебрегаете вы своим воспитанием и не ищете, кто бы избавил вас от такой несообразности? Между тем от этой-то беспечности, от этого нерадения, а не от того, что нога бьет такт не под лиру, несоразмерно и негармонично относятся и брат к брату, и города к городам, – от этого возмущаются они и,