История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

признана неэффективной. Микоян по этому поводу вспоминал: «Узнав от меня о столь неудовлетворительном состоянии этого дела, Сталин решил принять кардинальные меры – передать все винодельческое хозяйство (в том числе и виноградарство) в ведение Наркомпищепрома. Я не возражал против того, чтобы принять в наш наркомат винодельческую промышленность, но от виноградарства, как специфической отрасли сельского хозяйства, решил отказаться. Сталин настаивал на своем и в конце концов убедил меня принять и винодельческие совхозы».

Для старта ответственного проекта практичный Анастас Иванович не стал изобретать велосипед, а сосредоточил внимание на трех главных винодельческих хозяйствах, построенных Удельным ведомством в конце XIX века. После Гражданской войны вокруг них собирались региональные тресты Крыма, Северного Кавказа и Закавказья. Постановлением Совнаркома и ЦК в подчинение лично наркому пищевой промышленности передаются: комбинат «Абрау-Дюрсо», объединяющий винодельческие заводы и совхозы Азово-Черноморского региона; комбинат «Массандра», объединяющий винодельческие хозяйства Крыма; комбинат по производству советского шампанского в Грузии, в подчинение которого передавались Тифлисский погреб уделов, подвалы в Мухрани и Цинандали.

В документе детально, вплоть до конкретных сортов винограда, указывается, какие запасы вин и объемы винограда должен получить Наркомат пищевой промышленности СССР от других ведомств, которым подчинялись винодельческие предприятия в Судаке и в станице Цимлянская. В Наркомат также передаются подвалы и другие строения Нового Света, которые до этого находились в ведении НКВД, а также «голицынский подвал» в Трубниковском переулке в Москве – «Винная база № 1» вместе с коллекцией вин и научное учреждение Магарача.

Тем же постановлением учитывались и другие ресурсы, без которых невозможно было восстановить виноградники и наладить выдержку вин: 1200 тонн оцинкованной проволоки – для ремонта шпалеры на виноградниках, более 1 миллиона качественных стеклянных бутылок для закладки на выдержку шампанского, дубовая клепка на 10 тысяч новых бочек для выдержки тихих вин. Поскольку выдерживать марочные вина и советское шампанское предполагалось несколько лет, и все это время винодельческое производство не могло отпускать вино, Госбанк выделял 36 миллионов рублей долгосрочных субсидий для пополнения оборотных средств. Деньги было поручено взять из прибылей «Главспирта». Практика беспроцентного кредитования винодельческих хозяйств на период выдержки вин в бочках и бутылках сохранялась в СССР до 1980-х годов.

В основании реформы отрасли, при всех выделенных на нее средствах, было внимание к специалистам-виноделам. «Я пригласил специалистов-виноделов и стал их расспрашивать, как было поставлено виноделие в лучших хозяйствах царского времени (другого опыта у нас тогда не было). Оказалось, что виноделие пришло в упадок главным образом потому, что к нему повсеместно упал интерес: специалисты увидели, что их работа никого не интересует. После того как я им объяснил, что партия и Советское правительство заинтересованы в развитии виноделия в нашей стране, они воспрянули духом и в очень короткий срок с большим старанием разработали и представили мне перечень конкретных мер, необходимых для подъема виноградарства и виноделия в СССР», – рассказывал Микоян.

По масштабу выделенных ресурсов были поставлены и планы производства: выпуск советского шампанского должен был увеличиться с 300 тысяч бутылок в 1936 году до 4 миллионов бутылок к 1939 году и до 12 миллионов к 1942 году. Выпуск марочных десертных и столовых вин «Массандра» должен был вырасти с 300 тысяч литров в 1936 году до 2,75 миллиона в 1939-м.

«…Группа квалифицированных знатоков виноградарства и виноделия»

Задач такого масштаба в истории российского виноделия еще не решалось, а сама отрасль была уже много лет в упадке. Сохранилась стенограмма заседания Наркомата летом 1936 года, на котором Микоян уже открыто говорил не только о достижениях, но и о проблемах: «Заводы запущены, многие совхозы обросли сорняками. Мы взялись за это дело и уже навели кое-какой порядок, залечили зияющие раны. До передачи нам виноделия единственный в Союзе специалист по производству шампанского профессор Фролов-Багреев получал 500 рублей, два уникальных специалиста – дегоржера получали по 160 рублей в месяц!»

После 1936 года зарплаты специалистам-виноделам повысили. Было также выделено 15 миллионов рублей на трехлетние беспроцентные кредиты работникам виноградарских хозяйств для постройки личных домов и обзаведения хозяйством.

Сложно подобрать аналогии во второй половине 1930-х, когда люди с небезупречной, с пролетарской точки зрения, биографией получали высокие должности, государственные премии и заграничные командировки. Антон Михайлович Фролов-Багреев – выдающийся винодел и ученый, в 1938 году назначен главным шампанистом Главвино СССР. В царские времена он дослужился до статского советника (гражданский чин, условно соответствующий генеральскому уровню). В советские времена к ордену Станислава третьей степени и двум Святой Анны второй степени Фролов-Багреев прибавил три ордена Трудового Красного Знамени и два ордена Ленина (хотя вряд ли когда-нибудь носил все награды одновременно). Александр Егоров, происходивший из дворянской семьи (по матери), в 1911 году награжден орденом Святой Анны III степени. В 1939 году он получает первый советский орден «Знак Почета», а затем и орден Ленина. С 1936 года Егоров возглавил виноделие комбината «Массандра», создав целую школу производства выдержанных и коллекционных вин, обучив сотни специалистов работе дегустатора. Сложно сказать, как бы сложилась жизнь и карьера этих выдающихся людей, не будь поддержки наркома. И так же сложно представить, как без специалистов реализовались бы большие планы производства вина.

О проблемах в виноделии 1930-х годов Микоян позже рассказывал в своей книге мемуаров «Так было»: «По сути дела, мы должны были поднять виноделие на уровень передовой индустрии, а это требовало времени и немалых затрат. Особенно трудно было с кадрами: с одной стороны, почти полностью прекратился естественный рост молодых кадров, с другой – произошел большой отток старых специалистов, постепенно уходивших на работу в другие отрасли хозяйства. Осталась лишь маленькая группа квалифицированных знатоков виноградарства и виноделия, среди них – Фролов-Багреев, Болгарев, Егоров, Герасимов, Клоц, Простосердов, Попов и др.».

Здесь важно сказать несколько слов о винодельческой школе в России. В эпоху князя Голицына человек мог попасть на должность винодела единственным способом – через практику. Александр Егоров, например, блестящий выпускник Московского университета, чей диплом был высоко оценен профессором Тимирязевым, ради профессии винодела начинал подвальным рабочим в «Абрау-Дюрсо». Схожий путь прошли выпускники «практических курсов», которые организовал в 1890-е годы Лев Голицын в подвалах Ливадии, – Иван Панфилов, Александр Келлер и другие. Позже были основаны курсы для молодежи при Никитском саде, но большинство должностей, требовавших высокой квалификации, занимали приглашенные виноделы-французы, реже – немцы. Собственная высшая российская школа виноделия впервые складывается уже в СССР.

Прейскурант натуральных виноградных вин Прикумского края собственных садов. 1920-е годы

В 1923 году Михаил Щербаков, бывший директор Никитского ботанического сада (в состав которого входило и научное учреждение Магарача) основал первую кафедру виноделия в Симферополе. В 1925 году Щербаков вместе с агрономом-виноградарем Артемием Сергеевичем Мержанианом откроет кафедру в Краснодаре. В 1931 году обучение на Кубани возглавляет профессор Фролов-Багреев, и к 1936 году выпускаются первые студенты, прошедшие подготовку под его руководством. Анастас