История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

как более успешное торговое учреждение, должно «поглотить организацию, представляющую на рынке государственные производственные объединения в Крыму и на Северном Кавказе». Вторая точка зрения: «Содействие Винсиндиката развитию виноградарства и виноделия Союза ССР не только оздоровит саму по себе торговлю, а создаст организацию, обслуживающую производство».

В этой дискуссии советских ведомств побеждает идея сбыта вина. В стране не хватает денег не только на виноградарство, но и на многое другое. С августа 1926 года наркомом внешней и внутренней торговли СССР становится авторитетный политик Анастас Микоян, и уже через пару месяцев проведена «вертикальная интеграция» отрасли – производство и продажа вина переходят в акционерное общество «Винторг».

«…Шабли, мадера, херес и бальзак»

Вторая половина 1920-х годов для виноторговли СССР – это время «Винторга». Организация, засучив рукава, берется за организацию розничной сети, рекламу, продвижение своих вин и просвещение потребителей. Вино по-прежнему стоит больше крепких напитков, и для его популяризации активно используется пресса.

В 1926 году «Винторг» проводит совещание по вопросам винодельческого производства с большой дегустацией. Результаты публикуются в газетах: «Совещание признало, что вина “Винторга” приближаются по своему качеству к довоенным, вина же шабли, мадера, херес и бальзак по своему качеству стоят даже значительно выше довоенного».

Интересно, что в то же самое время государственная организация, отвечавшая за общественное питание, – Нарпит – проводит кампанию по замене иностранных названий в меню ресторанов на русские – «понятные советским гражданам». За два года было переименовано с включением в нормативные документы более 600 блюд. Популярный в столичных ресторанах «Консоме жюльен» стал «бульоном с кореньями», судак «орли» переименовывается в «жареного в тесте» и так далее. Вино борьба с буржуазными названиями никак не затронула.

Плакат «"Винторг": Русские и заграничные вина». 1-я Образцовая типолитография Госиздата, 1925 год

«Винторг» в этот период в лучших ресторанах двух столиц открывает «образцовые погреба» с полным набором вин бывшего Удельного ведомства и новыми собственными марками. К примеру, в московском саду «Эрмитаж», в «Метрополе» и других лучших московских ресторанах такой «образцовый погреб» продолжает предлагать гостям не только портвейн и херес, за которыми окончательно закрепилось понятие «типов вина», но и шато-икем, лафит и прочие наименования вин отечественного производства. Появляются новые заимствования, которые в прейскурантах царского времени не встречались, – игристые вина «сомери», «рион» и т. д. Как ни странно, по мнению советских чиновников, винные «барзак» и «шабли» были понятнее тогдашнему покупателю, чем кулинарные «консоме» и «мотлот», и не нуждались в переводе на русский язык.

Исключение составляли грузинские вина, которые продавались только с собственными географическими названиями Мукузани, Карданахи, Напареули, Кахетинское. Выделялись и вина удельных имений, наименования которых стали нарицательными. Как писали в отчетах государственной виноторговой компании: «Абрау-Дюрсо, Ливадия, Массандра – это такие сорта вин, которые нужно особенно пристально культивировать. Эти вина найдут постоянный и не малый сбыт и за границей, потому что у знатоков вин они пользуются большим уважением».

Во второй половине 1920-х годов вино – символ роскоши и «нэпманского» ресторанного кутежа. Это находит отражение в литературе того времени. Особенно часто упоминается «Абрау», которому уже не нужно уточнение «шампанское» – и так понятно, о каком именно вине идет речь. В стихотворении 1926 года Владимир Маяковский клеймит разгульную жизнь взяточников: «Ответственный ужин с любовницей ест. Ответственный хлещет “Абрау”». Михаил Булгаков в «Собачьем сердце» описывает мечты председателя: «Сколько ни накраду – все на женское тело, на раковые шейки, на абрау-дюрсо», а в романе «Мастер и Маргарита» упоминает тихое вино с географическим наименованием, которое выпускалось из сорта винограда Алиготе в Крыму. Символом безудержного загула директора варьете Степана Лиходеева становится «разбитие восьми бутылок белого сухого “Ай-Даниля”».

Несмотря на обилие иностранных терминов в прейскурантах, импортного вина в продаже крайне мало. На те небольшие количества, которые привозятся в страну, действует повышенная ставка акциза (вдвое выше отечественного). В некоторых рекламных материалах «Винторга» можно найти упоминания: «выпущены в продажу старые заграничные крепкие вина: портвейны, мадеры, хереса, токайское и др.», но речь идет о распродаже запасов из погребов, реквизированных в 1918–1920 годах. Булгаковская фраза «Вино какой страны вы предпочитаете в это время суток?», обращенная Воландом к заведующему театральным буфетом, к закату НЭПа становится изощренной иронией.

Несмотря на практически полное отсутствие заграничных вин, у «Винторга» хватает конкурентов в борьбе за симпатии потребителей. Кроме государственных виноторговых компаний, активно продают вино частники. Причем частным виноторговцам того времени не откажешь в креативности.

«Еще беда: у нас на каждом шагу "Винторг"»

«Русское товарищество виноторговли», чей погреб находился в самом центре Москвы на улице Белинского (бывший Никитский переулок), как и виноторговцы царского времени, получало крепленое вино в бочках из южных регионов и бутилировало его под собственными этикетками. Часть вина закупалась у Винсиндиката или «Винторга» (до 20 % объема производства они продавали оптом – в бочках). Для расширения сбыта товарищество в середине 1920-х годов организовало дистанционную продажу вина – по почте. Об одной такой отправке мы подробно знаем по сохранившимся в музейных запасниках почтовым квитанциям. 19 мая 1927 года гражданин Карпов Федор Тимофеевич был уведомлен «Русским товариществом виноторговли» об отправке ему почтовой посылки с шестью бутылками вина стоимостью в 1 рубль и 85 копеек каждая. Из них пять бутылок – Кагор № 47 и одна – Портвейн № 100. Федор Тимофеевич сделал предоплату за вино дистанционным способом – почтовым переводом в размере 6 рублей, и еще 5 рублей и 10 копеек ему надлежало оплатить при получении посылки. Посылка с вином добралась в село Кушеват Тобольского округа Обдорского района в 175 километрах от нынешнего Салехарда. В селе на тот момент было 189 дворов. Это старейшее русское поселение на Ямале. Удивительно, что житель такого удаленного села вообще узнал о возможности заказать вино к себе на родину почтой. Очевидно, «Русское общество виноторговли» проводило серьезную для своего времени рекламную кампанию. Интересен и сам факт дистанционной продажи вина почти столетие назад (такой способ виноторговли в современной России пока запрещен).

Самым крупным частным конкурентом розничной сети «Винторга» был «Производственный кооператив виноградарей и виноделов Гянджрайона», основанный немецкими переселенцами колонии Елендорф, которая находилась на территории современного Азербайджана. Розничная сеть кооператива «Конкордия» имела более 160 магазинов по всей стране, которые торговали не только вином, но и коньяками, ликерами, водкой и пивом. Только в Москве таких магазинов было больше 20, в том числе они располагались на центральных торговых улицах – Тверской, Мясницкой, Сретенке, на острове Балчуг. Конкурентная борьба «Конкордии» и «Винторга» шла не только на витринах и полках, но и в лабораториях, а также на страницах прессы. В январе 1928 года газета «Уральский рабочий» опубликовала заметку об обнаружении в винах «Конкордии» «каменноугольной краски». В ответ кооператив заказал свою экспертизу вина в Научно-исследовательском институте Наркомзема, о результатах которой также