История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

Молодой человек продолжал сыпать заграничными названиями, суммами, коммерческими прожектами, и сотрудник «Виноградарства и виноделия» уже закатил глаза к потолку, готовясь к худшему, но его спас Егоров. Видя затруднительное положение ответственного товарища, он деликатно кашлянул и, как ни странно, привлек к себе общее внимание. В образовавшуюся паузу напористый П. С. Елисеев (такие инициалы значилось на карточке) был выпровожен с обещанием рассмотреть его письменное ходатайство.

«Вы не можете представить, как меня выручили, Александр Александрович, – горячо заговорил распорядитель павильона Никифор Богданов, прочитав командировочное удостоверение. – Товарищ Нимвицкий строго-настрого распорядился вас дождаться и ввести в курс дела. И кто только к нам не приходит за винами бывших уделов! Недели нет, как выставка началась, а у меня уже и Елисеев побывал, и наследники Христофорова. Того гляди, несуществующие сыновья князя Голицына объявятся». Делясь своими горестями, товарищ Богданов попутно объяснял и суть дела, ради которого винодела Егорова пригласили в Москву из Закавказья.

На выставке предполагалось организовать экспертизу вина, представленного в павильонах союзных республик, сравнить образцы, созданные советскими виноделами, и работы довоенного времени. Требовалось в узком кругу специалистов определить, насколько успешно советское виноделие опережает старорежимное, а если пока отстает, то как помочь делу развития пролетарской винпромышленности. Егорова рекомендовали как одного из самых авторитетных специалистов в стране по оценке типов вина. За время работы в Грузии, как хорошо было известно в Наркомземе, Егоров исследовал и описал типологию вин Цинандали, Мукузани, Напареули и целого ряда других, а также подобрал местные сорта для производства шампанского. Этот опыт планировалось использовать и в других регионах советского виноделия.

Также перед экспертизой Всесоюзной сельскохозяйственной выставки стояла задача изучить запасы вина, собранные в подвалах бывшего Удельного ведомства в Трубниковском переулке с целью определить позиции, наиболее перспективные для продажи иностранцам. Валюта была нужна – здесь самопровозглашенный П. С. Елисеев был абсолютно прав. Одним словом, дегустационной работы предстояло очень много, и в ней Винсиндикат на своего лучшего сотрудника, Александра Александровича Егорова, полностью полагался.

Плакат «Лучшие русские и заграничные вина АО "Винторг"». 6-я типолитография «Транспечати» НКПС, 1924 год

«У нас здесь такие дела творятся, дорогой Александр Александрович! – восклицал товарищ Богданов, запирая подотдел, чтобы сопроводить дорогого гостя к выставочному ресторану. – Только Винсиндикат Наркомзема вошел в вопрос виноторговли, наладил сбыт. Года еще не работаем, и пожалуйста – с 1 июня этого года возник Винторгправления ВСНХ. Ведь это же конкуренция, абсолютно ничем не оправдываемая и определенно наносящая вред государству, которая должна быть решительно ликвидирована! Мы стоим за то, чтобы решить вопрос объединения под началом Винсиндиката в акционерное общество всех торгующих структур. Необходимо обеспечить нужды тружеников виноградарства! В вашу поддержку, любезный товарищ инспектор виноделия, мы в этом вопросе очень верим».

Егоров, искренне веривший только в винодельческую науку и практическую работу, дипломатично промолчал. За свою долгую профессиональную карьеру Александр Александрович меньше всего интересовался политическими играми удельных чиновников и совслужащих, методично занимаясь главным делом жизни – виноделием. А потому за свои заслуги был отмечен всеми возможными званиями и орденами как в царское, так и в советское время. Успешно отработав положенный срок командировки 1923 года в Москве, он вернулся в Закавказье, где состоял уполномоченным Севкавинтреста, руководя закупками вин для северных регионов. Потом успешно занимался развитием винных районов Армении и Азербайджана, а позднее был приглашен в Крым. Его опыт пригодился много раз.

К открытию Всесоюзной выставки трех лет еще не прошло с того момента, как власть рабочих и крестьян официально определилась с судьбой виноградарства и виноделия. Несмотря на неразбериху первых советских лет, конкуренцию между учреждениями и частниками, укрупнение и разукрупнение виноградарских хозяйств, многое удалось сохранить. Было с чего начинать «восстановительный период». А самое главное, было кому восстанавливать утраченное. Такие масштабные личности, как Александр Егоров, сыграли огромную созидательную роль.

Помогла восстановлению виноградников после Гражданской войны и виноторговля, на несколько лет ожившаяся после окончания периода военного коммунизма, послаблений сухого закона и начала новой экономической политики.

«Лучшие вина вам поставляет Винсиндикат»

Дело Ленина: нужно ли советским людям виноградное вино? Великие комбинаторы: два миллиона аванса на 10 магазинов. Высокая товарность: наследники Удельного ведомства и строительство «торгового аппарата». «Натуральность. Дешевизна. Крепость»: рекламный плакат «Винсиндиката» как средство развития винной культуры. Винодельческий кризис возвращается: как отмена сухого закона продажи виноградного вина подкосила. Лучше довоенного: качество советского «шабли», «икема» и «лафита». Вино какой страны: конкуренция эпохи НЭПа. Посылкой на Ямал: дистанционная торговля вином 100 лет назад. За честь «Конкордии»: лабораторные споры о «винной краске» и путаница с номерами на этикетках. В пылу идейного восторга: общество борьбы за трезвость против «Винторга». Возвращение в Столешников: новая жизнь дома Леве. От Наркомторга к Наркомснабу: финал советской виноторговли НЭПа.

«…Срочно принять необходимые меры по поддержанию и развитию»

В первые годы после октября 1917-го новой власти в России было не до виноградников, а любой алкоголь оставался под запретом. До начала 1918 года в Петрограде продолжались погромы винных магазинов и складов, нередко сопровождавшиеся жертвами и пожарами.

Максим Горький в очерках «Несвоевременные мысли» с особой горечью писал: «За эти дни истреблено вина на несколько десятков миллионов рублей и, конечно, будет истреблено на сотни миллионов. Если б этот ценный товар продать в Швецию – мы могли бы получить за него золотом или товарами, необходимыми стране – мануфактурой, лекарствами, машинами…»

На просьбу сохранить наиболее ценные вина в подвалах Смольного, где была самая сильная вооруженная охрана, комендант Павел Дмитриевич Мальков, по его воспоминаниям, отвечал: «К Ильичу пойду, в Совнарком, а заразу эту в Смольный не допущу. Мое дело – правительство охранять, а вы хотите, чтобы сюда бандиты со всего Питера сбежались? Не возьму вино, и точка». Прекратить беспорядки, вошедшие в историю как «винные погромы», удалось только через несколько месяцев, путем введения в городе военного положения.

26 октября 1918 года Высший совет народного хозяйства (ВСНХ) национализирует все производство алкоголя в стране, производство ориентируется только на спирт для военных нужд. Идет Гражданская война, особенно ожесточенная на винодельческом Юге, в казачьих регионах, больше 100 лет производивших основной объем вина в стране.

Даже когда накал боев постепенно стихает и устанавливается сравнительно мирная жизнь, судьба виноградников и винных подвалов остается неопределенной. В документах Ревкома, управлявшего в 1920 году бывшей Ставропольской губернией, по этому поводу есть такая запись: «Запрет спиртных напитков налагал на виноградарство отпечаток воспрещенного плода. Вопрос стоял так: должно ли вообще остаться виноградарство или оно советской властью будет упразднено».

Ясность в этот вопрос была внесена постановлением Совнаркома от 8 апреля 1920 года, подписанным Владимиром Ульяновым (Лениным).