История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

«Если мы будем прибавлять сахар, не будет доверия публики к нашему вину, не будет продажи в больших размерах. Говорят: наш виноград не поспевает! Значит, садится не то что нужно. Некоторые заграничные сорта дают у нас тысячу ведер с десятины, например, Алиготе. Важно знать, какие сорта культивировать и в каком районе. Когда это будет сделано, виноделие разовьется!» – гремел на съезде Голицын.

Василий Таиров высказывался в том духе, что запрещать вина с добавлением сахара нельзя, поскольку такая мера «наводит ужас на мелких виноделов Дона и Бессарабии», а для потребителя нужно давать особое указание, что вино подслащено в момент брожения. Поднимался оппонентами Голицына и вопрос о добавке в вино других «не вредных для здоровья добавок» растительного происхождения. Позиции сторон никак не сходились, и обсуждение закончилось тем, что Голицын и его сторонники покинули зал заседания. Полемика продолжилась уже в прессе. Таиров в «Вестнике виноделия» писал, что «любовь князя к образцовому виноделию не имеет границ» и что решения о запрете сахара принимаются исключительно в пользу виноделов Крыма, где климат более теплый и сладость винограда выше. Лев Сергеевич не остался в долгу, добившись аудиенции у Николая II и описав ему «опасности порочного пути в российском виноделии». Князь громил Таирова и его сторонников через прессу и в публичных выступлениях: «Применение сахара и спирта приведет к замене культуры винограда культурой сахарной свеклы, что будет второй филлоксерой».

Своя правда была у крестьян и казаков-виноградарей, которые не поспевали за полетом княжеской мысли, боясь остаться с нераспроданными запасами кислых вин с низким алкоголем и разориться, а также у сторонников чистого вина, заботившихся о будущем национального виноделия и его идеалах.

Николай II, по своему обыкновению, не стал занимать ничьей позиции, и государство от окончательного решения вопроса отстранилось, поручив дело сначала комиссии, а потом (с 1907 года) специальному сенатскому комитету. Результаты всех этих работ, как писали в газетах, «выразились в представлении на рассмотрение проекта закона о виноградном вине».

В тексте, который в итоге подписал Николай II, «кристаллический сахар» все-таки был назван разрешенной для вина добавкой с тем условием, что его нужно было исключить из производства в течение 10 лет после принятия закона.

В остальном же закон отражал позицию Льва Голицына: виноградным вином мог именоваться только напиток из виноградного сока. Сладость вина предлагалось повышать путем добавления сгущенного виноградного сока, вымораживанием лишней воды, позднего сбора очень сладкого винограда.

Производство вина из импортного изюма было запрещено. Вином «по шампанскому способу» можно было назвать только вино с вторичным брожением в бутылке, а для вин с газацией разрешался термин «игристое». Всем был хорош новый закон, кроме времени своего появления. В 1914 году в России стало не до сахара в вине.

«…Натуральное виноградное вино нигде в мире не признается напитком, способствующим алкоголизму населения»

Запрет продажи разных видов алкогольных напитков в Российской империи на период Первой мировой войны, который Николай II подписал летом 1914 года, в полной мере сухим законом не был. Появление такой меры не было случайным. Введению закона предшествовала целая кампания «борьбы за народную трезвость». Меры по уменьшению потребления алкоголя населением начали вводиться при Александре III. Сократилось количество «трактирных заведений», торговавших алкоголем (их число после реформы 1861 года выросло в несколько раз). Был введен ряд дополнительных возрастных ограничений. Например, в заведениях, где подавали алкоголь, приказчиками не могли работать лица моложе 21 года, а подавать еду и напитки запрещалось официантам до 18 лет.

«Пьянство есть корень всякого зла». Плакат. Неизвестный художник. Издательство ЛТО А. В. Морозова. 1886 год

С 1895 года была начата программа альтернативы трактирам – «домов народной трезвости», в которых открывались чайные-столовые, библиотеки-читальни, сцены любительских театров и т. д. По сути, даже винная монополия, разработанная Сергеем Витте, и программа развития виноделия Удельным ведомством, в которую были вложены колоссальные средства, были частью системы против пьянства. Они имели целью снизить количество суррогатов на рынке крепкого алкоголя и их влияние на здоровье населения и увеличить производство натурального виноградного вина. Постепенно борьба за трезвость принимала все большие масштабы. Эволюционных изменений для ее сторонников становилось недостаточно, а требовался революционный «полный запрет».

Партия сухого закона была крайне влиятельной. В 1913 году проект полного запрета продажи любых видов алкоголь был разработан камергером двора и издателем журнала «Гражданин» князем Владимиром Мещерским, его поддержали министр внутренних дел Николай Маклаков и даже императрица Александра Федоровна и старец Григорий Распутин. Митрополит Владимир выступил с большим докладом о том, что в Священном Писании под вином подразумевался безалкогольный напиток из винограда: «Будучи злейшим врагом всякой религии, алкоголь пытается привлечь на свою сторону самую лучшую из религий – христианство с его Библеею, чтобы при помощи ея одержать победу над нами, абстинентами (стоящими за совершенное воздержание от спиртных напитков), и нашими стремлениями».

Голицына и других виноделов, понимавших всю степень угрозы введения сухого закона для виноградников, фактически поддержал только министр финансов Петр Барк. Он настаивал на иных мерах ограничения продаж алкоголя, включая повышение стоимости водки до 12 рублей 80 копеек за ведро (с 27 июля 1914 года). При этой ставке розничных продаж доходы от водочной и винной торговли должны были составить в 1914 году 26,2 % налоговых сборов казны – 936 миллионов из общих сборов бюджета 3,57 миллиарда рублей.

Когда запрет на продажу всех видов алкоголя, включая вино и пиво, был все-таки введен, формально он не касался ресторанов «первого разряда». На деле применение запретов зависело от конкретной территории и местных властей. Например, на Нижегородской ярмарке, по описанию краеведа Андрея Мельникова, произошло «запрещение торговли вином в ресторанах, которые вследствие этого подняли неимоверно цены на все. Но запрещение все-таки не останавливало пьянства. В отдельных кабинетах под видом фруктовых вод подавалось вино за сумасшедшие цены, за бутылку простой водки брали рублей по тридцати, за бутылку шампанского по 50 рублей».

Попытки пресечь эти нарушения, внедрив полицейского-наблюдателя, также успехом у нижегородцев не увенчались: «В каждый трактир, по крайней мере из первоклассных, где, собственно, и происходило тайное пьянство по кабинетам и пропивались сумасшедшие деньги, было посажено по околоточному, который обязан был зорко следить и не допускать тайной продажи вина. Трактирщики поили и кормили полицейских на убой, платили им довольно большие деньги за молчок, и пьянство развернулось еще шире».

Интересно, что параллельно с запретами продажи, когда доходы казны по статье питейных сборов стали стремительно падать, 30 ноября 1915 года был все-таки введен акциз на виноградное вино. Как писали по этому поводу эксперты Московской пищевых продуктов и винной биржи: «Обложение виноградных вин акцизной бандеролью поставило расходование