История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

В декабре 1915 года, как писала газета «Коммерсантъ», Биржа пыталась убедить Московскую городскую Думу смягчить ограничения для вина и пива и спасти виноторговлю Первопрестольной от разорения, а бюджет столицы от дефицита. Аргументы приводились такие: «Натуральное виноградное вино нигде в мире не признается напитком, способствующим алкоголизму населения. Вследствие введенного закона о виноградном вине в России исключается всякая возможность фальсификации такового. Дальнейшее запрещение продажи вина крайне тягостно отражается на винодельческих местностях России, т. е. на всем юге. Крепость виноградных вин ограничена правительством». Убедить депутатов не удалось.

Блокнот путешественника

Интересно, что в период сухого закона для царского двора продолжали выписываться импортные вина. О последней такой поставке, которая предназначалась для празднования Нового года, мы узнали сравнительно недавно. Встречать 1917-й в Зимнем дворце планировали французским шампанским. Конкретные марки вин, заказанных императорским двором, выяснились в 2025 году, благодаря изысканиям подводных археологов. В ноябре 1916 года пароход под флагом нейтральной Швеции – Astrid, который перевозил груз вина для Петрограда, был атакован немецкой подводной лодкой U-22 и затонул в Балтийском море у берегов Финляндии. Уже в XXI веке группа исследователей под руководством Максима Михайлова, проведя большую подготовительную работу, организовала экспедицию и подняла со дна моря около 50 из нескольких сотен бутылок шампанского марок Veuve Clicquot, Heidsieck Monopole, G.H. Mumm и Louis Roederer. Сейчас одну из таких сохранившихся бутылок можно увидеть в музее Санкт-Петербурга. Интересно, что бутылка – это не совсем музейный экспонат. Ее возможно откупорить и попробовать вино. Такой опыт был проведен после подъема груза с морского дна. В течение сотни лет вино сохранилось благодаря уникальному сочетанию температуры около +2 °C, низкому содержанию кислорода, отсутствию света и стабильному давлению, которое практически соответствовало давлению внутри бутылок.

Подводная археологическая экспедиция – бутылки шампанского с парохода Astrid на дне Балтийского моря. Фото: iXplorer

Известия Петроградского Совета рабочих и красноармейских депутатов. Экстренное приложение к № 4. 3 марта 1917 года. Отречение от престола. Депутат Караулов явился в Думу и сообщил, что государь Николай II отрекся от престола… Почтовая карточка

Порядки в отношении вина в столичном Петрограде были несколько либеральней. По факту, продажа виноградного вина велась не только в ресторанах, но и в розницу. Об этом можно судить по отчетности Общества вин, гарантированных лабораторным исследованием «Латипак». В 1915 году общество открыло шесть новых магазинов, доведя свою сеть до 16 объектов, выручка выросла с 455 000 до 461 786 рублей. Идеи торговли винами гарантированного качества активно продвигались через прессу. На рекламу и другие публикации «Латипак» в 1915 году потратил вдвое больше, чем обошлись в тот год все затраты на персонал 16 магазинов. В 1915 году обществом также были выкуплены за 148 715 рублей основанные Дмитрием Пиленко близ города Анапы Кубанской области «виноградники с хорошо оборудованным подвальным хозяйством и образцовым виноделием». Тем не менее успехи общества были, скорее, исключением из правил.

Неутешительный итог николаевской антиалкогольной кампании для российского виноделия подводит «Статистический сборник за 1913–1917 гг.». К 1913 году число виноделен на Юге империи составляло 3791, объем производства вина превышал 22 миллионов литров. К 1916 году количество виноделен сократилось до 863, а вина было произведено лишь 3,5 миллиона литров.

События 1917 года описывать непросто. Как и в другие смутные периоды русской истории, вино здесь выступает свидетелем русского бунта. После отречения Николая II в феврале 1917 года погребом Зимнего дворца еще успел попользоваться глава Временного правительства Александр Керенский. В эти месяцы продолжали скрупулезно вестись «Ведомости о расходе вин и напитков по погребу Зимнего дворца», которые и сейчас хранятся в Эрмитаже. Из них мы, например, узнаем, что уже после отречения 2 марта последнему русскому царю на дорогу отправляется сотня полубутылок удельных вин. В основном дешевых «Белого столового № 26» и «Красного столового № 24» по 30 и 35 копеек за штуку соответственно, скрасить расставание с престолом также должны были 60 бутылок мадеры и 50 бутылок «Шато Латур». В заметках директора Эрмитажа Дмитрия Толстого можно найти оценку стоимости вин погреба – 18 миллионов рублей золотом, которые предлагали за царские запасы европейские негоцианты Временному правительству в феврале-марте 1917 года.

В ноябре того же года, по воспоминаниям Ларисы Рейснер – революционерки, отвечавшей за сохранность ценностей Эрмитажа, огромные винные погреба Зимнего не могла защитить никакая охрана. Несмотря на двойную кирпичную кладку, которой замуровали вход, в них каждую ночь проникали желающие выпить вина, саму охрану пришлось менять трижды по причине пьянства.

В итоге Ревком Петрограда решил вино уничтожить: красногвардейцы били бутылки, вышибали донья из бочек. От паров алкоголя в подвале было невозможно находиться – вино стояло почти по колено, толпа пыталась пробиться к погребу и вычерпать алкоголь ведрами. Чтобы прекратить эти беспорядки, в винный подвал Зимнего дворца была пущена невская вода, которую потом выкачали пожарными машинами пополам с вином обратно – в реку. Можно лишь догадываться, что происходило в это же время в погребах Елисеевых и в винных магазинах, которых по столице были сотни и которые не имели такой охраны, как Зимний дворец.

Введенный Николаем II запрет на продажу алкоголя в России продолжал работать до 26 августа 1925 года и был отменен постановлением ЦИК СССР.

Эпилог эпохи: преданность земле

Начало XX века – еще один исторический период, когда вино в литературе вновь звучит не в сатирическом, как у Салтыкова-Щедрина и Гоголя, а в романтическом контексте. Серебряный век русской поэзии возвращается к античным образам «пенных чаш» и вина как сакрального напитка, пробуждающего чувства. «И всей души моей излучины / Пронзило терпкое вино…» – пишет Александр Блок в «Незнакомке». Вино – это культурный код богемы, напиток будущих литературных классиков – от Есенина до Бунина. Интересно, что винные образы поэтов того времени не безличны и связаны с конкретными сортами. У Бориса Пастернака в стихотворении «Имелось» 1917 года сеновал пахнет «винной пробкой», а брильянтовые капли росы висят в траве, «по захладелости на вкус напоминая рислинг».

Отзываются поэты образами вина и на революционные события. Осип Мандельштам в стихотворении 1917 года, которое в первой редакции называлось «Рейнвейн», передает настроение бурной эпохи и как бы отстраняется от нее с бокалом в руках:

Когда на площадях и в тишине келейной

Мы сходим медленно с ума,

Холодного и чистого рейнвейна

Предложит нам жестокая зима.

Жестокостей этой зимой «великого и страшного» 1917-го и последующих лет Гражданской войны России предстояло пережить множество. И все же хотелось бы закончить эту часть книги на позитивной ноте стихотворением «Самтрестовская винотека» Евгения Евтушенко, посвященным винному погребу Северной столицы и опубликованному через 60 лет после описываемых