История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

В начавшийся советский период истории «личность» отечественной винной школы удалось сохранить и приумножить людям, чей профессионализм и убеждения формировались под влиянием событий первых полутора десятилетий XX века. Споров на винодельческих съездах, стремления создать в России вино высокого уровня и познакомить с ним как можно больше людей в стране и за ее пределами. Достижений науки, практического виноградарства, виноделия и виноторговли, в которых не было политики, а было много искренней страсти, большого труда и преданности земле.

Часть V

«Производство виноградного вина мы расширяем год от года»

Советскую историю непросто описывать с точки зрения виноторговли. Экономика страны меняется, и привычный оборот «товар – деньги – товар» уступает место распределению.

В период НЭПа виноторговля ненадолго возвращается в привычное русло. Идет конкуренция государственных и частных фирм, борьба потребителей, широко используется реклама и даже внедряется дистанционная продажа. Унаследовав от царской России крепко построенную систему виноделия и виноторговли Удельного ведомства, на ее фундаменте советская власть создает новые структуры – синдикаты и тресты. В 1920-е годы шампанское – это символ нэпманского, богемного образа жизни. Вино с пометкой «быв. Удельного ведомства» передает привет из прошлого в меню ресторанов и витринах главных «Гастрономов» Москвы и Ленинграда – вновь открывшихся после окончания военного коммунизма бывших елисеевских магазинов-дворцов.

В 1930-е годы торговлю вином окончательно заменяет плановая система распределения товаров. В магазинах «Торгсин» за бутылку «старого вина» буквально платят золотом. Торговля за бортом эпохи, все внимание – производству. Виноделие для Страны Советов не просто отрасль сельского хозяйства, это витрина нового государства, символ успехов его развития. Надо отдать должное наркому пищевой промышленности Анастасу Микояну – главному герою отечественного виноделия этого непростого времени. Ему удалось сохранить лучшее из прошлого и масштабировать идеи выдающихся представителей старой школы – Антона Фролова-Багреева, Александра Егорова и многих других.

Огромный урон винной отрасли наносит Великая Отечественная война, но и она лишь замедляет, но не останавливает ход истории. Уже к 1960-м годам СССР – одна из ведущих винодельческих держав мира с площадью плодоносящего виноградника больше 800 тысяч гектаров и активно растущим потреблением вина. Одним из главных символов послевоенного времени становится «Советское шампанское» – «вино миллионов».

Делая неоспоримые успехи в развитии винодельческой науки и в виноградарстве, Советский Союз в то же время не поспевает в производстве за ростом спроса на вино. Дефицит отчасти восполняет внешнеторговая деятельность – ввоз вина как в бутылках, так и наливом кораблями из социалистических и дружественных стран.

Хорошую бутылку вина советскому гражданину нужно поискать в лучших магазинах страны – на Невском проспекте в Ленинграде или на улице Горького в Москве. С винной культурой можно познакомиться в дегустационных залах – считанных на всю страну по пальцам одной руки или в малодоступной системе «Интуриста». Тем не менее вино постепенно становится частью культурного кода страны, входит в различные ритуалы – от спуска на воду кораблей до просмотра новогодних фильмов в кругу семьи.

Даже антиалкогольные кампании, которые регулярно проходят в стране в послевоенные годы, работают в пользу развития винной индустрии. Исключением становится кампания 1985 года, которая, при всех ее благих целях, приводит ко множеству негативных последствий для виноградарства и виноделия страны. Что же касается виноторговли, то она постепенно возвращается из небытия уже к закату СССР.

Глава первая

Окна разинув,

стоят магазины.

В окнах продукты:

вина, фрукты.

Хорошо!

Владимир Маяковский

1927 год

Москва, 23 августа 1923 года (четверг)

Инспектор

Конец августа в Москве выдался знойным и пыльным. Александр Александрович, привычный к южному климату, жару переносил неплохо, но не в трамвайной давке. На Смоленской площади в дребезжащий красный ящик набилось столько народу, что стало предельно ясно: надо было взять от вокзала таксомотор. Впрочем, ехать оставалось недолго. На мосту, празднично украшенном флагами, потянуло свежим речным ветерком. А вот и остановка на Крымском Валу, на которую трамвай вывалил помятых в дороге граждан.

Большой пустырь на берегу Москвы-реки у бывшего завода братьев Бромлей в рекордные сроки был застроен золотистыми свежеструганными корпусами Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставки с иностранным отделом. К ним и стремилась, кажется, вся столица, невзирая на будний день и присутственные часы, когда москвичам полагалось находиться на службе.

Александр Егоров, инспектор виноделия по Закавказью Винсиндиката РСФСР, а в недавнем прошлом главный винодел огромного Удельного подвала в Тифлисе, был вызван на выставку срочной телеграммой. Теперь ему предстояло найти в недрах обширной экспозиции председателя Правления Винсиндиката товарища Нимвицкого и получить у него дальнейшие инструкции.

В радостно шумящей толпе посетителей строгий и подтянутый Александр Александрович (в почти безупречном летнем костюме, в мягкой шляпе и с тростью в руках) прошел через триумфальную арку выставки. Толпа влекла его дальше – мимо главного зала Культпросвета и павильона «Махорка», похожего на гигантский спичечный коробок, поставленный на ребро. Отдышаться после толчеи удалось на большой поляне отдела «Живых посевов», в центре которой высился портрет Ленина в человеческий рост, выращенный энтузиастами ботаники из цветов и трав разного оттенка. От цветущего и благоухающего вождя мирового пролетариата было рукой подать до павильонов земледелия и лесного хозяйства, в одном из которых Егорову и была назначена важная встреча.

Подотдел «Виноградарство и виноделие» был зажат внутри земледельческого павильона где-то между «Декоративным садоводством» и выставкой новейших минеральных удобрений. Среди гербариев виноградных листьев, муляжей винных бутылок и образцов почвы с виноградников Крыма и Кавказа помещался конторский стол, за которым дежурил ответственный сотрудник. Его взлохмаченные волосы, всклокоченная бородка и запотевшее пенсне выдавали крайнюю степень волнения. Больным голосом и, видимо, не в первый раз он отвечал молодому посетителю, пришедшему раньше Егорова: «Товарищ! Вы же видите, что товарища Нимвицкого здесь нет! Он уехал в Наркомзем по срочному делу и сегодня уже не вернется. Такие вопросы, как экспорт продуктов советского виноделия и вин бывшего Удельного ведомства, не в моей компетенции!!!»

Напористый молодой человек в чуть коротковатом для его атлетической фигуры клетчатом костюме и в сверкающих штиблетах увещеваниям не внимал. Размахивая прекрасно отпечатанной визитной карточкой, он нависал над столом: «Вы не понимаете всей важности дела, дорогой товарищ! Советской власти нужна валюта! Как член столетней торговой фамилии Елисеевых, я обладаю всеми нужными связями и готов обеспечить продажи русских, кавказских и прочих вин, если меня назначат представителем в Германии, Финляндии и Швеции со скромным товарным кредитом в миллион рублей, а также с подъемными и разумными комиссионными. Как вы можете видеть на этой карточке, я представитель французских домов Лаллье и Ко – бывший