История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

Неотъемлемой частью любой выставки того времени (как и сейчас) были конкурсы – научных достижений, художественных работ, товаров и профессионального мастерства. На каждой выставке, где были представлены вина, обязательным пунктом программы был дегустационный конкурс. Винам из России к тому моменту не раз удавалось завоевать признание экспертов на разных выставках – от Чикаго до Бордо, но с результатами конкурса 1900 года связано наибольшее количество историй (под стать масштабу события). Одна из них – о парадном приеме, проводившемся в завершение конкурса, на котором глава французского дома граф Шандон принял русское шампанское за вино собственного производства. На первый взгляд, похоже на легенду, но есть и документальные подтверждения этого события.

Дегустационный конкурс Hors Concours Exposition universelle проходил на складах Берси – крупнейшем на тот момент винном рынке мира. Среднестатистический парижанин в год выпивал 164 литра вина (в России потребление тогда было на уровне чуть выше 4 литров), и в 12-й округ Парижа, на берег Сены, где располагались винные торговцы, свозились ежегодно десятки миллионов литров вина. Лев Голицын – аристократ древнего рода, знаток вина и замечательный дегустатор, прекрасно говоривший по-французски, не в первый раз был приглашен принять участие в жюри подобного рода конкурсов. В 1889 году он уже занимал высокий пост в руководстве экспертной комиссии на выставке в Париже, в 1895 году – в Бордо. В этот раз Лев Сергеевич был выбран вице-председателем комиссии по классу вин. По завершении работы, занявшей не менее недели, ее члены устроили торжественный обед в честь председателя и совладельца дома Moët & Chandon – графа Рауля Шандона де Бриай (Raoul Chandon de Briailles). В числе поданных на конкурс образцов, получивших высшие награды, был и четвертый, самый удачный, тираж голицынского шампанского «Коронационное» 1898 года урожая. Дальнейшую историю рассказывает в своих воспоминаниях непосредственный участник торжественного обеда – винодел «Нового Света» Александр Александрович Иванов, также представлявший Россию в дегустационной комиссии: «На этом обеде решено было подавать вина, получившие высшие награды. Так как в их числе было новосветское шампанское 1899 года, было подано и оно. К концу обеда были принесены бокалы с шампанским и начались тосты, до которых французы большие любители и мастера. Первый тост был, конечно, произнесен за графа Шандона. В ответной речи граф Шандон сказал: “Качеству вина, которое мы пьем, мы прежде всего обязаны тем рабочим, которые из поколения в поколение уже более 100 лет работают в нашей фирме. За них поднимаю бокал”.

Поднялся князь Голицын: “Я давно мечтал, – сказал он, – найти во Франции хорошего представителя для распространения моего шампанского. Сегодня я его нашел. Вы, граф, сделали мне отличную рекламу, так как в настоящую минуту вы пьете мое вино. Позвольте мне быть таким же ревностным распространителем вашего шампанского в России”. Действительно, никто не заметил, что в бокалах голицынское шампанское».

Эта история, которая прекрасно характеризует достижения Голицына в виноделии, много говорит и о его характере. Конечно, Льву Сергеевичу не была присуща та коммерческая расчетливость в виноторговле и планирование трат и доходов, которые были свойственны Григорию Елисееву и другим представителям купечества. Но его научный взгляд и визионерство во всем, что касалось вина, блестяще сочетались с пониманием того, что сейчас бы назвали «винным маркетингом». Умение видеть потребности людей и их вкусы, создавать вина, которые были востребованы рынком – от сладких крепленых до игристых. Думать не только о производстве, но и об организации правильных продаж вина, в том числе изучая виноторговлю на собственном практическом опыте. Создавать громкие события для прессы, которые остались в истории больше чем на столетие. Один Голицын сделал для преодоления мифов о российском вине и создании его репутации на рубеже веков не меньше, чем все остальные виноторговцы того времени.

Еще одна история, связанная с этой визионерской способностью князя, – фактически основанный им в России винный туризм. Лучшим средством убедить общество в том, что вино делается правильно – из собственного винограда, князь считал наглядную агитацию, поэтому распорядился открыть для доступа туристов все винные подвалы Уделов.

Так писал об этом знаменитый путеводитель по Крыму Григория Москвича: «Посетитель может всегда рассчитывать на любезный прием. Дежурный по подвалу помощник винодела показывает подвал и дает объяснения; он же предлагает желающим опробовать интересующие их прейскурантные типы вин, хранимых в этом подвале, здесь же по желанию можно и делать заказы на вино, которые передаются администрацией подвала в Ялтинскую удельную виноторговлю для исполнения».

Дегустационными заметками винного туриста о главном подвале Удельного ведомства в Массандре вполне можно назвать строки из рассказа Александра Куприна «Винная бочка», вышедшего в свет в 1914 году: «Тотчас же была устроена дегустация, то есть проба вин, которая всегда происходит в передней комнате погреба… Сначала подавали легкое белое вино, потом легкое красное, и не одного типа, а нескольких, затем красное тяжелое и белое крепкое. Потом в таком же порядке следовали вина ароматные, вина типа марсалы, портвейн, херес всевозможных наименований, мускатное и в заключение ликерные: Lacrima Christi…»

Важные решения и события рубежа веков, масштабные выставки, а также менее громкая и заметная работа науки, обычных виноделов и лидеров мнений, государственных деятелей и рядовых чиновников, постепенно меняли к лучшему и сам рынок вина, и представления о нем потребителей. Возможно, будь первый в России закон о виноградном вине принят по плану – в 1903–1904 году, ситуация поменялась бы еще быстрее. Однако на реформы, как это случалось в истории России, не хватило главного ресурса – времени.

«…Любовь князя к образцовому виноделию не имеет границ»

Пожалуй, самым острым моментом в обсуждении закона стал Второй Всероссийский съезд виноградарей и виноделов 1903 года, проходивший с 9 по 15 февраля в Одессе. На аналогичном московском собрании 1902 года во многих вопросах (например, по церковным винам) удалось добиться компромиссов и составить общие для виноделов разных регионов решения. Камнем преткновения на одесском съезде стал вопрос о понятии «натурального вина», в том числе о разрешении добавлять сахар в неудачные, с точки зрения климата, годы. Способ «улучшения» не совсем зрелого винограда путем добавления в сусло тростникового или свекловичного сахара в Европе с 1800 года назвался «шаптализацией» в честь химика и министра внутренних дел Франции Жана-Антуана Шапталя, разработавшего и узаконившего такую практику.

В Российской империи за сохранение возможности подслащивать вино выступали виноделы северных регионов – Дона и Терека, а также из Бессарабии. Главой «сахарной партии», отстаивавшей законность этого метода, был издатель «Вестника виноделия» Василий Таиров. Резко против выступал Голицын вместе с рядом ученых-виноделов Магарача. На Втором Всероссийском съезде по этому поводу бушевали нешуточные