История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

статистики и полного представления о ситуации в каждом из винодельческих районов» большой страны. Авторы указывали на то, что без полного понимания урожайности винограда на разных типах почв, стоимости обработки земли, цен на вино и прочих факторов формирования себестоимости сложно «взвесить истинные экономические последствия этой меры».

С.-Петербург. Народный дом императора Николая II. Художник И. Н. Чураков. Издательство В. Пфистер, 1900-е годы

Министерство финансов приняло к сведению столь единодушные замечания о пробелах винодельческой статистики. В том же 1895 году начинается публикация труда земельного департамента царского Минфина, озаглавленного «Историко-статистический очерк виноградарства и виноделия в России». Автором этого шеститомного издания был винодел и специалист в области финансов, выходец из греческой семьи Причерноморья Михаил Константинович Баллас. Это имя очень мало известно сейчас даже специалистам, а между тем гигантская работа не может не вызвать уважения. Бал-лас объехал и описал винные регионы Российской империи: Дон и Астрахань, Кавказ и Крым, Бессарабию и Терек, Закавказье и Закаспийскую область.

Каждый раздел о винодельческом регионе включал описание почв и климата, возделываемых сортов, болезней и вредителей винограда. Отдельный блок «Очерка» рассказывал об экономических составляющих виноградарства и виноделия в регионе – стоимости земли под виноградники и ее обработки, особенности производства вина и его качества, а также закупочных ценах на виноград и вино и других особенностях сбыта. Публикация заняла восемь лет – последний том вышел в 1903 году. Один из главных итогов – подсчет «капитализации» виноградарства Российской империи в 100 миллионов рублей золотом и финансового эквивалента валового ежегодного производства в 20 миллионов рублей ежегодно. Для сравнения: годовой доход казны от монопольной продажи «питий» (объем водочного рынка) в 1899 году составлял примерно 92 миллиона рублей. Ценность и важность вложений в собственное виноградарство получает объективную оценку.

Каким бы талантливым и упорным ни был сам Баллас, одному человеку составить такой труд было бы не под силу, за его спиной просматривается масштабная фигура Витте, поручившего составить всестороннее описание. Сергей Юльевич, фактический глава тогдашнего правительства, действовал по принципу: хочешь чем-то управлять, исследуй и пойми суть вопроса. Балласу для работы в южных губерниях были даны серьезные ресурсы. К его услугам были архивы и данные статистических служб регионов, географических обществ, сведения о налоговых сборах, помощь местных властей в поездках по стране и изучении местностей. Пожалуй, сложно в то время подобрать в мировом виноделии и винной торговле аналог этого «Очерка». Наработки Балласа использованы и при написании этой книги.

Менделеевский «бандерольный способ» борьбы с подделками и поощрения продаж натурального вина так и не прошел – утонул в заседаниях с виноделами и согласованиях, как ни пытался великий ученый доказывать и объяснять его пользу.

«Виноградарство и виноделие, как важные отрасли народного хозяйства, не должны быть стесняемы прямым бандерольным обложеньем, назначаемым прежде всего для устранения подделок под чистые виноградные вина и для упорядочения всей торговли виноградными винами», – писал Дмитрий Иванович в большой программной статье для «Вестника виноделия» за 1897 год. Все было напрасно.

Однако по крайней мере один полезный итог эта история принесла. То, что не вышло сделать на государственном уровне – дать потребителю «лабораторные гарантии натуральности» вина, – начали делать частным порядком. Мода на исследования качества вина в лабораториях в Российской империи принимает огромные масштабы. Исследования проводятся в научных и учебных институтах, при органах местного самоуправления и чуть ли не на дому. Люди хотят точно знать, является ли вино в их бокале натуральным и «лечебным» (был и такой термин в рекламе вина того времени). В «Руководстве для виноградарей, виноделов и виноторговцев» инженер Шанцер по этому поводу пишет: «Я принужден был ограничиться описанием лишь немногих анализов, доступных как по своей простоте, так и по сравнительной дешевизне препаратов каждому более или менее интеллигентному и относительно небогатому человеку. Знания развяжут руки честным и знающим виноделам, и фальсификаторы будут вынуждены отступить».

«Общество взаимного содействия виноделов и виноторговцев» создает лабораторию, в которой проводит большое исследование вин, сделанных из «коринки» – импортного изюма, который считался бичом производства вина из винограда. Цель – выявить критерии различия изюмного вина и вина из свежего винограда, чтобы вывести начистоту недобросовестных производителей. Вокруг лабораторных исследований выстраивается целая маркетинговая кампания торговой сети Latipac по продаже вин Черноморского побережья Кавказа, о которой рассказывалось в третьей части этой книги. Сеть очень быстро развивалась в XX веке, и ее подход «вина, гарантированные лабораторным исследованием» покупателям очень нравился.

«Вы, граф, сделали мне отличную рекламу…»

Конечно, одной бездушной химии с публикацией результатов анализов для популяризации натурального вина было недостаточно. Тем более что разного рода лабораторной и медицинской терминологией в рекламе пользовались не только добросовестные виноделы. Например, фабрикант «искусственных вин» Ланин в своих листовках особенно упирал на то, что его фирма является «Комиссионером общества русских врачей» (что бы это ни значило для качества самого вина).

Огромную роль в восприятии качества вин и их репутации в то время играл статус «Поставщика Двора». Его присваивали немногим виноторговцам (Елисеевым, например, пришлось ждать права размещения государственного герба много лет). И даже здесь некоторые ушлые виноторговцы умудрялись произвести впечатление на публику самыми фантасмагорическими званиями. Тот же Ланин на этикетках своего «Шампанского», например, писал «Поставщик двора его Величества Короля Португальского» (последние два слова писались мелко).

Особую роль в репутации виноделен и вин играли выставки и экспертные дегустации. Здесь каждый участник рынка проводил свою информационную работу. Фирма Жоржа Рихтера, например, сообщала, что крымские вина, выдержанные в ее подвалах, «премированы на выставках в Париже, Лондоне, Брюсселе, Антверпене, Тунисе, Чикаго, Бухаресте, Дижоне, Праге, С.-Петербурге, Любеке, Бордо». В качестве подтверждения награды размещались на титульных листах прейскурантов или на самих этикетках вин.

Пожалуй, наиболее важную роль в становлении репутации и росте продаж качественных вин, произведенных в южных регионах России, сыграли три выставки.

Всероссийская художественно-промышленная выставка 1882 года в Москве стала по-настоящему грандиозным мероприятием – она была в 11 раз больше по площади аналогичной выставки 1870 года. Недаром ее назвали в прессе «торжеством промышленной России». Невиданная архитектура главных павильонов, электрическая железная дорога, смонтированная специально к выставке, фонтан, который бил духами фирмы «Брокар и Ко», гигантский трактир и ресторан Лопашова, где подавались блюда русской кухни и были представлены русские вина. Гости посещали вернисажи и знакомились с достижениями науки. Все это за четыре месяца работы привлекло к выставке более миллиона посетителей.

О винах рассказывали в «III группе» выставки – «Сельскохозяйственные произведения и съестные припасы», где были собраны экспонаты более 30 винодельческих и виноторговых фирм. У публики была возможность попробовать вина Семена Воронцова, Льва Голицына, Петра Губонина, Никитского сада, «белые, красные и шампанские» из Кизляра, Астрахани, с