История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

импортного вина выпивали тогда Швейцария, Германия и Великобритания. Бельгия с ее портом Антверпен была крупным перевалочным пунктом, куда вино прибывало из южных стран и далее реэкспортировалось уже под французскими этикетками. Замыкали десятку крупнейших покупателей Североамериканские Соединенные Штаты и Египет. Россия в этом ряду импортеров находилась на 12-м месте с объемом ввоза в 1894 году менее 10 миллионов литров, уступая Голландии (еще через 10 лет и этот объем упадет примерно до 6 миллионов литров). Казалось бы, рынок вина в Российской империи для великой державы совсем незначителен, но это лишь иллюзия, без учета объемов внутреннего производства, стоимости импорта, а главное – темпов роста потребления.

В последней четверти XIX века рынок виноградного вина в России изменился полностью. С конца 1880-х годов, когда российская таможенная политика практически вытеснила с рынка самые дешевые импортные вина, Российская империя становится мировым лидером по стоимости закупок дорогих вин, опередив в этом качестве Великобританию. Средняя отпускная цена бутылки вина, закупаемой Россией в Бордо в 1878 году, – 1 франк 5 сантимов, англичане берут бордоское вино по франку с четвертью. В 1890 году Россия закупает гораздо более дорогие вина – по 2,5 франка, а Великобритания только по 1,5 франков.

Общая мировая конъюнктура того времени складывается таким образом, что спрос на виноградные вина стабильно растет, а вот всемирное производство за этим ростом не поспевает. В том числе по причине только что отбушевавшей на виноградниках всемирной «виноградной чумы» – эпидемии филлоксеры, поражавшей корни лоз. После нее многие виноградники пришлось закладывать заново саженцами, привитыми на корни сортов винограда, привезенных (как и сама филлоксера) из Америки и имевших иммунитет к этому вредителю. В результате мировые закупочные цены на вино стабильно растут.

Наглядно этот рост показывает статистика виноторговли одного из крупнейших центров того времени – Гамбурга, куда сходились маршруты поставок со всего мира. Например, цена на самые дешевые вина своего времени, испанские, с 1850-го по середину 1890-х годов выросла более чем вдвое. Цена на дорогое португальское вино, значительную долю которого составляли крепленые, из Порто и с острова Мадейра, также выросла почти в два раза – с 75 до 132 марок за гектолитр. Статистическая сотня литров шампанского за тот же период потяжелела в цене примерно на 50 %, при том что цена на эти вина и так была в три с половиной раза выше, чем у дорогих крепленых вин – 468 марок за гектолитр. Одним словом, вино – дорогостоящий продукт в мировом товарообороте, и ничего особенно дешевого и при этом сделанного из винограда рынок предложить не мог.

Впрочем, недорогим вином Россия к тому времени обеспечивает свои потребности самостоятельно. Тем более что до некоторых винных регионов огромной страны филлоксера не добралась, а на отдельных территориях (в Крыму, например) ее удалось надолго остановить решительными карантинными мерами.

В том же 1894 году Российская империя входит в десятку крупнейших винодельческих стран с объемом производства, по разным данным, от 176 до 290 миллионов литров вина ежегодно. Приличное расхождение объясняется тем, что разные авторы по-разному оценивают объем рынка – с учетом потребления на месте, в виноградарских регионах производства, или только поставки на внутренний рынок.

В следующие пять лет выпуск вина продолжает расти. В работе 1901 года исследователь Степан Гулишамбаров оценивает производство вина в России в 325 миллионов литров. По этому показателю Россия к 1900 году обогнала Германию и поднимается на девятое место в мировой табели о рангах винодельческих держав. Импорт же, в объемных показателях, упал втрое от пиковых значений XIX века.

Объяснение всех этих процессов в 1890-е годы дал великий русский ученый Дмитрий Иванович Менделеев, занимавшийся ревизией и оптимизацией всей системы таможенных тарифов для правительства Александра III. В работе «Толковый тариф, или Исследование о развитии промышленности России в связи с ее общим таможенным тарифом 1891 года» ученый обосновывает экономическую целесообразность сбалансированных ставок пошлин для разных отраслей. Менделеев пишет о разных целях таможенной политики: чисто денежной – для пополнения казны и стимулирующей – для поддержки внутреннего производства.

Менделеевский «протекционистский тариф» продолжает цикл высоких сборов, начатый в 1870-е, и устанавливает ставки ввозных таможенных пошлин на уровне 30–33 % от стоимости ввозимого вина. Для сравнения: в 1850-х годах пошлина на импортное вино была установлена в размере примерно 12,8 %. Ставка не самая высокая в истории российской таможенной политики (были периоды с тарифами 50 % и выше), но она дает свой результат.

В 1897 году в письмах Николаю II Менделеев отмечает результаты действия этой тарифной политики: «Пошлины на хлопок и виноградные вина в России были чисто фискальными, но ныне становятся уже протекционистскими, потому что под влиянием пошлин стало развиваться русское производство хлопка и потребление русских виноградных вин возросло». В то же время он отмечает важность точных экономических расчетов в определении ставок пошлин. В письме к Николаю II от июня 1897 года сказано: «Когда тариф чрезмерно высок, как бывало при введении меркантильных и запретительных пошлин у нас и всюду, иностранный ввоз естественно падает, а уменьшение числа иностранных образцов лишает страну возможности правильно совершенствовать свои произведения».

«…Никакой конкуренции русскому вину в большой публике»

С «правильным совершенствованием» отечественного виноделия к началу XX столетия есть и очевидные достижения, и вопросы, которые поднимают на страницах прессы сами виноделы. Большую работу о конкуренции на рынке вина Российской империи и проблемах качества пишет в 1900 году винодел Главного удельного подвала в Массандре и будущий корифей отечественной винодельческой науки Иван Панфилов: «Иностранные вина сами по себе, при современных условиях их получения в России, не могут составить почти никакой конкуренции русскому вину в большой публике, так как привозные вина получаются у нас в деревянной посуде не ниже 10 рублей за пуд (ниже 16 % спирта) и не ниже 12 рублей за пуд (выше 16 % спирта). Другими словами, при продаже в стеклянной посуде и при установившемся обычае рынка – не довольствоваться прибылью ниже 20–25 % – вина эти не могут продаваться ниже 1 рубля 20 копеек – 1 рубля 50 копеек за бутылку, то есть по цене, недоступной среднему покупателю… Главное же зло происходит от того, что почти вся масса русских вин, попадающих на внутренний рынок, переделывается под иностранные. Главные авторы этого позорного и гибельного для русского виноделия маскарада – фальсификаторы всех сортов».

Здесь важно еще раз отметить тогдашнюю структуру производства и потребления вина в России. Больше половины всех бутылок, откупориваемых в Российской империи, – это вина сладкие и крепленые. При этом внутри страны технология крепления только осваивается, и доступна она, по климатическим причинам, далеко не во всех винодельческих местностях. Самые лучшие результаты получают в Крыму, где находится менее 10 % от общей площади российских виноградников.

«Массы потребляют почти исключительно вина с иностранными названиями: портвейны, рогомы, лиссабонские, сетские, тенерифы, марсалы. Имена эти известны почти каждому потребителю, тогда как редкий скажет вам,