История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

в названии, напоминавшем фамилию модной тогда у москвичей певицы Clairette». Были у Голицына и красные игристые вина с газацией «Черная смолка» и «Красная смолка», но довольно скоро от этих экспериментов князь полностью отказался. Игра у вин была кратковременной, а конкурировать по цене натуральные крымские вина, хоть и газированные, с «искусственными шампанскими» московского купечества не могли – себестоимость была разная.

Шире всех в производстве шипучих напитков в Москве развернулся купец первой гильдии Николай Петрович Ланин. В 1852 году на Софийской набережной им был основан «Завод искусственных и минеральных вод», на организацию которого было получено разрешение Медицинской конторы Министерства внутренних дел. Завод выпускал популярные сладкие лимонады, там же, по сходной технологии искусственной газации, было налажено винное производство. Под маркой «Н. П. Ланин» выпускались марки «русского шампанского» – «Империал», «Нектар», «Крюшон» и даже Cristal Monopole. О качестве этих вин, которые продавались в дешевых трактирах, писал Владимир Гиляровский: «От ланинского редерера трещит и пухнет голова». В какой-то момент московские власти начинают пристально интересоваться происхождением шипучего вина Ланина. В 1885 году купцу были предъявлены обвинения в незаконности производства «шампанского». Николай Петрович долго отстаивал свою лицензию и от претензий отбился (к тому моменту он был потомственным почетным гражданином Москвы и издателем журнала «Русский курьер»), получив предписание исключить вредные добавки и указывать на этикетках фамилию производителя, чтобы не вводить покупателя в заблуждение относительно места выпуска вина.

«…На 50 ведер русского вина прибавляют около ½ ведра спирта»

В середине 1890-х годов за качество алкогольных напитков (и пополнение казны) берется царское Министерство финансов, которое с 1892 года возглавляет Сергей Витте. Винной монополии графа Витте, которая поставила под контроль производство спирта и обычной белой водки, предшествовало большое исследование качества крепкого спиртного, которое проводилось комиссией под руководством Дмитрия Ивановича Менделеева. Как выяснилось в ходе физико-химических исследований, качеством не блистали даже купеческие водки известных фирм, таких как «Товарищество Смирнова», в которых был обнаружен высокий уровень метанола. С 1895 года, когда водка стала переходить на «казенную продажу», крупные винокуренные фирмы начали обращать повышенное внимание на производство настоек и виноградных вин.

Надо отдать должное системности проводимых Витте реформ. Реформируя один сектор алкогольного рынка, он не забывал о его влиянии на другие. В то же самое время Министерство финансов проводит подробный анализ того, что происходит в винной торговле Москвы. В дополнение к статистическим исследованиям железнодорожного департамента, была проведена большая проверка московских виноторговцев департаментом неокладных сборов. Одним из первых «попавшихся» купцов снова оказался опять-таки Петр Арсеньевич Смирнов. В отчете о ревизии смирновских складов инспекторы пишут: «Кизлярское вино составляет тот основной материал, из которого с помощью спирта, сахара и черничного сока приготовляются у пего красное, церковное и др. вина. Названная фирма продает в год около 400 000 ведер русского и иностранного вина (в 1894 г. ею отпущено 359 029 ведер, в том числе 351 468 ведер в бочках и 7561 ведро в бутылках), употребляя для этого около 25 000 ведер безводного спирта».

Проблему «фабрикации» этот рейд царского Минфина не решил, хотя и показал масштабы проблемы. Смирнов и другие московские купцы даже не скрывали особенно свои рецептуры, поскольку привлечь их к ответственности можно было только за использование вредных веществ. Для смешивания кизлярского и крымского вина со спиртом, соком, сахаром и винами из других стран законодательных ограничений не было. Примерно тем же занимались тогда и в Европе, еще не до конца оправившейся от эпидемии филлоксеры.

Как писал экономист и статистик Степан Гулишамбаров: «Ни для кого не секрет, конечно, что Франция производит ныне вина меньше, чем ей нужно даже для собственного потребления. Она пускает в обращение колоссальное количество вина не французского происхождения, но с определенным, вполне установленным типом. Само собою разумеется, что если во Франции возможно превращение греческих и итальянских вин в кагор, бордо и т. п., то эта же возможность может иметь место и в России».

По большому счету ситуацию на внутреннем рынке могли изменить только сами виноделы, гарантируя качество своих вин и предлагая их там, где они были востребованы.

«…Не останавливаясь на рабском подражании иностранным винам»

Наполнение российского винного рынка качественными винами, поставлявшимися непосредственно с виноделен в торговые заведения Москвы, Санкт-Петербурга и других городов, активизируется уже в последнее десятилетие XIX века. Система железных дорог не только построена, но и отлажена. На перевозку вина из южных губерний в крупные города действуют льготные тарифы. В виноградных регионах появляется много винодельческих хозяйств, конкуренция идет не только с импортными винами, объем которых на российском рынке под влиянием пошлин снижается до минимума, но и между винными регионами страны и отдельными виноделами. В виноделие вкладываются крупные промышленники, аристократия, царское Удельное ведомство. Качество вин, уровень их оформления постепенно растут. Посещая крымские и кавказские курорты, столичная публика ближе знакомится с виноградниками, ряд виноделен открывает свои подвалы для визитов и дегустаций.

Тем не менее крупные виноторговые фирмы «с репутацией» русские вина в свой ассортимент вводили медленно и неохотно. Сказывались, видимо, и собственный консерватизм, привычка работать с Испанией, Португалией и Францией, а также деятельность Смирновых, Ланина и других крупных торговцев – «специалистов» по искусственному виноделию. Их только в Москве были десятки.

В 1898 году в прейскуранте у Депре было четыре русских вина, без указания региона происхождения – два белых и два красных по 65–80 копеек за бутылку. Лучше других продаются игристые вина, из которых самые известные – Удельного ведомства и «Коронационное» Льва Голицына, получившее такое название после того, как оно подавалось на коронационных торжествах Николая II в 1896 году. Эти вина продаются примерно по 3–3,5 рубля за бутылку. Дешевле, по 2 рубля 50 копеек, стоят вина одесского общества «Эксельциор» и винодельни принца Ольденбургского в Кутаиси. К этим маркам в прейскурантах конца 1890-х годов прилагается уточнение: «Русские шампанские с натуральной игрой, приготовленные по французскому способу без насыщения газом».

Кроме Льва Голицына собственную виноторговлю поддерживают князья Юсуповы. В 1867 году ими были выкуплены дача «Розовый дом» и винодельня, принадлежавшие наследникам Анны Голицыной. Заложенные еще в начале века виноградники стали основой для бренда «Вина собственных садов князя Ф. Ф. Юсупова». Княжеский ренсковый погреб был открыт в Санкт-Петербурге на Офицерской улице (рядом с Юсуповским дворцом), но вина появляются и в прейскурантах московских виноторговцев. «Торговые названия» по европейским винным регионам, которые широко используются в первой половине XIX столетия, постепенно уступают место названиям сортов и местностей. У Юсуповых в прейскуранте еще оставляют в скобках привычную покупателю терминологию для сухих вин: Каберне (Лафит), Семильон (Сотерн), но больше популяризируют собственную географию: «Красное Кореиз», «Кореизское церковное». Более устоявшиеся привычки в разделе вин крепленых: Мадера, Херес и так далее.

Лев Голицын в своей виноторговле еще более принципиален. В его московском прейскуранте 1909 года даже «Коронационное