История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

Городской, была торговым сердцем Москвы, в нее входили купеческие улицы Кузнецкий Мост, Мясницкая, Маросейка, а также Покровка, вскоре ставшая одним из самых известных винных адресов города. Произошло это в немалой степени благодаря Товариществу Депре, сделавшему вино своим главным товаром. Начало виноторговле положил француз, а точнее фламандец, Филип-Жозе Депре из бельгийского Турне. Во время наполеоновского похода в Россию он был ранен, попал в плен и, как пишут биографы, был выхожен сестрой милосердия Аннет Рисс – дочерью московского книготорговца.

Филипп-Жозе, ставший Филиппом Васильевичем Депре, в 1816 году получил разрешение остаться в России и женился на Аннет. В доме тестя на углу Петровки и Кузнецкого Моста в 1820 году бывший наполеоновский капитан откроет свою первую лавку, предъявив городским властям капитал в 8 тысяч рублей.

Аппараты для пивоварения и винокурения. Рисунок с фотографии Шерера и Набгольца. Иллюстрированное описание Всероссийской художественно-промышленной выставки в Москве. 1882 год

В 1825 году Депре уже купец второй гильдии, виноторговое дело расширяется. В Музее Москвы сохранился прейскурант его магазина на Петровке 1832 года. По нему можно судить, что Филипп Васильевич специализировался на французских винах, однако торговал и винами других стран, как в бочках, так и бутылками, выдержанными в подвале под магазином. Бочка Château Latour, например, стоила 1200 рублей, Château Lafite – 1000 рублей. За Château Margaux просили около 900 рублей за бочонок. Обычное красное из Медока шло по 380 рублей за бочку. Из былых вин самым дорогим был Сотерн – от 1000 рублей и выше. Самыми дорогими винами в бутылках были шампанские («Вдова Клико») – по 12 рублей ассигнациями, из крепленых выше всего ценилась резервная Malaga Trasañejo: она стоила тех же денег, что и шампанское – по 12 рублей (обычная шла по 3–4 рубля за бутылку). Самым дорогим сладким вином было Токайское – 16 рублей 20 копеек за бутылку. Чтобы примерно представить себе уровень этих цен, стоит отметить, что годовым доходом московского дворянина средней руки в те годы была сумма примерно 500–600 рублей. Пуд пшеничного хлеба (16 кг) стоил дешевле 3 рублей, 4 рубля стоил пуд говядины. За 900–1000 рублей в провинции можно было купить небольшой дом. То есть вино серьезных виноторговых фирм было очень дорогим (и прибыльным) товаром, и Депре умело пользуется своими знаниями, строя виноторговую фирму.

Во время визита в Москву Николая I Филипп Васильевич (к тому времени уже купец первой гильдии) поставляет для его свиты вино и крепкие напитки, за что в 1837 году получает статус «Поставщика двора» и права размещения государственного герба на своих магазинах.

Еще больше фирма разворачивается при сыне основателя фирмы Камилле Филиппе Депре. Он начинает торговать своими винами по всей России, открывает винные магазины в Санкт-Петербурге, близ Полицейского моста, и на Нижегородской ярмарке, близ Главного ярмарочного дома.

«На этом свете все совершенствуется»

Особенность торговли вином в то время была такова, что покупатели больше ориентировались даже не на марку производителя вина, а на имя поставщика в России. Вся доставка вина (кроме игристого) шла только в бочках. Марго или Лафит разливались по бутылкам уже в России, и что конкретно попадало в бутылку, зависело уже от русского виноторговца. Один и тот же Лафит от крупного торговца с репутацией и от менее известной (и менее добросовестной) фамилии могли быть принципиально разного качества. Были у товарищества «К. Ф. Депре» и собственные марки. Например, портвейн белый № 113 пользовался исключительным спросом и упоминается в произведениях русских классиков.

К тому времени главный конкурент Камилла Филиппа – другой магазин с французскими корнями – «Егор Леве». В Россию родители Георга Томаса (Егора Антоновича) Леве приехали через Англию. Жан Батист Леве – отец Егора, «присягнув на вечное России подданство», в 1808 году становится московским купцом второй гильдии с торговлей иностранными товарами. Пережив французское нашествие и московский пожар, торговая фирма постепенно восстанавливается. В 1841 году Георг Леве сменяет отца, вступив в купеческое сословие (Леве на родине были дворянами, но ради выгодной московской коммерции меняли сословную принадлежность), и в собственном доме в Столешниках открывает виноторговый магазин.

Во время Крымской войны и после нее коммерцию Егор Антонович сочетает со званием португальского консула в Москве, и, видимо, поэтому успешно торгует именно португальскими винами. Портвейн № 50 от Леве становится так же известен, как и № 113 от Депре. К 1860-м годам обе французские фамилии в московской торговле вином – имена нарицательные. У каждого из этих домов есть свои почитатели среди русских писателей. У Депре покупают вина для своих студенческих «пиров и оргий» молодые публицисты Александр Герцен и Николай Огарев. В книге «Былое и думы» по этому поводу есть такие строки: «И вот делаются сметы, проекты, это занимает невероятно будущих гостей и хозяев. Один Николай едет к “Яру” заказывать ужин, другой – к Матерну за сыром и салями. Вино, разумеется, берется на Петровке у Депре».

Среди почитателей виноторговли на Петровке Антон Чехов, герои которого хвалят «Бенедиктин» в драме «На охоте»: «Отличнейший ликер! – сказал он, ставя на стол вместо “замечательных” чертежей пузатую бутылку с сургучной печатью бенедиктинцев. – Проездом через Москву у Депре взял». В другом рассказе, «Брак через 10–15 лет», Антон Павлович пишет: «На этом свете все совершенствуется: шведские спички, оперетки, локомотивы, вина Депре».

Если переводить с французского буквально, de pres означает «поблизости», и это служит поводом для каламбуров литераторов. Николай Огарев в книге для посетителей магазина на Петровке пишет следующий эпиграф: De près ou de loin, Mais je fournis toujours («Поблизости или издалека, но я доставляю всегда»).

А вот Лев Толстой, например, предпочитал вина Егора Леве, а о Депре высказывался иронически. В 1862 году пара молодоженов – Лев Николаевич и Софья Андреевна Толстые – приезжает в Москву и устраивает в комнатах гостиницы «Шеврие» в Газетном переулке рождественский ужин для друзей-литераторов Афанасия Фета, Александра Островского, Дмитрия Григоровича. Сестра Софьи Андреевны Татьяна описала это застолье в своих воспоминаниях: «Фет острил, как всегда. Лев Николаевич вторил ему. Всякий пустяк вызывал смех. Например, Лев Николаевич, предлагая компот, говорил: "Фет, faites moi le plaisir" (сделайте мне удовольствие) или, при пробе белого вина, говорилось: "Винный торговец Depret n'est bon que de loin" (хорош только издали – обыгрывалось значение слова Депре, что по-русски значит "вблизи") и т. д.».

Свои винные предпочтения Лев Николаевич поместил и на страницы романа «Анна Каренина». Гурман и жизнелюб Стива Облонский, готовясь к изысканному обеду по случаю приезда в Москву Алексея Каренина, обнаруживает явные недостатки поданных к столу вин: «выйдя в столовую, Степан Аркадьич к ужасу своему увидал, что портвейн и херес взяты от Депре, а не от Леве, и он, распорядившись послать кучера как можно скорее к Леве, направился опять в гостиную».

На рубеже XIX и XX веков обе виноторговые фирмы процветают. В 1895 году начинается строительство нового здания семьи