История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

Москвичей удивляла ценовая политика этого аристократического бутика, не предполагавшая торга: скидки делались только для тех, кто брал большие партии вина – бочками. Очевидно, что внимание покупателей привлекал сервис и общий статус этого «в высшей степени приличного места». В магазин, как пишут «Московские ведомости», «не зазорно было приезжать даже дамам для покупок вина к домашнему столу».

Торговый зал магазина «Братьев Елисеевых», Санкт-Петербург, отделение Садовая 38

Столовые (сухие) вина стоили от 43 до 70 копеек серебром за бутылку, причем бутылки у Воронцова были «по 16 бутылок на ведро», то есть 0,75 литра, а не литровые (по 12 бутылок на ведро), как это было распространено в начале века. В газете отмечается их дешевизна и высокое качество (импортные вина тогда стоили не дешевле 1,5 рублей за бутылку).

Воронцовские игристые шли в магазине по 1 рублю и 70 копеек серебром. По поводу более высокой цены «Московские ведомости» уточняли качество вин: «Не то, что мы привыкли понимать под именем Судакского и Донского игристого вина, а чистые шампанские Южного берега Крыма, не уступающие лучшим Шампанским маркам» (бутылка «Клико» в середине XIX века стоила 6 рублей серебром).

Самому Михаилу Семеновичу московский магазин, конечно, больших выгод не давал. Как пишут его современники, вино в то время «он отправлял в Москву, не считаясь ни с какими расходами», и стоимость бутылки самого недорогого вина для покупателей на Никитской улице примерно равнялась цене ее доставки из Крыма. Цель была познакомить Первопрестольную с новым российским вином, по качеству не уступавшим европейскому. Для этого и работал, как бы сейчас сказали, «монобрендовый бутик», в котором, к удивлению газетчиков, не было никаких других вин, коньяков и водок, кроме воронцовских.

Инициативы Михаила Семеновича поддерживали в московских изданиях, а сам он старался для тогдашних СМИ подавать актуальные информационные поводы. В другой публикации того же периода сообщалось, что Императорское общество сельского хозяйства Южной России (оно было основано в 1828 году в Одессе) отобрало 15 сортов крымских вин, для испытания которых была составлена особая Комиссия. Ее эксперты из числа виноторговцев в своем «донесении» от 4 января 1849 года заключали: «Очень приятно видеть, что при хорошем выборе сортов лоз, тщательном за ними уходе и правильной отделке вин, в нашем отечестве можно иметь вина, способные равняться с лучшими винами тех стран, где уже давно занимаются усовершенствованием этой важной отрасли промышленности». Похожие заключения дегустаторов российского вина можно прочитать в отечественной прессе и сейчас – 170 лет спустя со времен Воронцова.

Винная этикетка 1900-х годов. Типография товарищества Киббель

Инициативы новороссийского генерал-губернатора по поставкам южнобережных вин в Москву прервала Крымская война, в год окончания которой, в 1856-м, Михаил Семенович умер. Англо-французским десантом было уничтожено производство игристых вин в Ай-Даниле, пострадали и другие имения Южного берега, но семейные виноградники и виноделие к 1860-м годам были восстановлены сыном Михаила Воронцова – Семеном Михайловичем, продолжившим и развитие семейной виноторговли.

Про ценообразование на крымское вино в середине XIX века можно судить по такому историческому анекдоту (его описывал в своих заметках городской голова Ялты Владимир Рыбицкий). Бывая в своем имении в Ливадии, Александр II часто пробовал за обедом вина крымских подвалов, отдавая особое предпочтение винодельне Семена Воронцова.

«Из репортажей ежедневных расходов, подаваемых министром двора графом Адлербергом, он (Александр II) заметил довольно большую цену бутылки этого вина, и вот однажды, когда у него обедал князь Воронцов, Государь стал хвалить его вина, в особенности Бордо, при этом заметил: "Жаль, что оно по своей высокой цене многим недоступно". Замечание это очень удивило князя Воронцова, и он ответил, что цена этому вину всего 60 копеек за бутылку. Тогда Государь вспомнил, что в ежедневных отчетах оно значится чуть ли не по 2 рубля», – писал в своих заметках Рыбицкий.

Возникшую в ходе беседы неловкую паузу заполнил гофмейстер (чиновник, отвечавший за снабжение двора вином и продуктами), сообщив, что по поводу цен на вина Семена Михайловича он был «введен в обман низшим персоналом».

Возможно, после этого Семен Воронцов решает, что отгрузки вина бочками и бутылками из собственных складов в Ялте и в Одессе стоит дополнить розничной сетью. С 1866 года магазины под вывеской «Южнобережные вина садов светлейшего князя C. М. Воронцова» открываются сначала в Москве, а затем и в других крупных городах империи.

Практически до конца 1880-х годов появляются и другие примеры успешной фирменной торговли российских виноделен. Однако нескольким магазинам не поменять в одночасье предпочтения такого крупного рынка, как Москва. Инерция покупательских вкусов и привычек огромна, и определяют ее преимущественно фирмы, основанные французами.

«В Москве неслыханные запасы… вино в изобилии»

О содержимом частных винных погребов Москвы начала XIX века мы узнаем (как это нередко бывало в истории) по свидетельствам из самых грозных времен. Винные запасы описывают офицеры наполеоновской армии, грабившей город во время большого московского пожара в сентябре 1812 года.

«В Москве неслыханные запасы; дома снабжены провизией на восемь месяцев, вино в изобилии. Поэтому наши солдаты пьянствуют; видишь, как они на улицах, растянувшись во всю длину вокруг больших банок с вареньем, едят его как бы за общим столом, окруженные массой бутылок с вином, которыми они великодушно потчуют проходящих. Много шампанского», – рассказывал в своих мемуарах Бонифас де Кастеллан, адъютант Наполеона.

В историях французских винных брендов можно встретить упоминания опустошенных погребов Шампани, после чего мода на Клико распространилась в России. Гораздо реже вспоминают о выпитых французами винных подвалах Москвы, в которых наполеоновские офицеры и генералы познакомились с винами русскими. Литератор Анри Ипполит Делаво, бывший в то время в России военным корреспондентом парижского журнала Revue des Deux Mondes, писал в одной из заметок: «Главный штаб лакомился донским вином, выморозками и цимлянским, которое приняли сперва за шампанское» (примечание автора: «выморозками» на Дону называли сладкие вина из винограда позднего сбора, уровень сахара в которых повышался за счет замораживания и удаления воды).

После отречения Бонапарта и окончания войны пленные французы нередко просили о русском подданстве, оставались в Москве поварами, гувернерами и… виноторговцами. В середине 1820-х годов в Москве, отстроившейся после пожаров, было уже около 40 магазинов виноградных вин (для сравнения, кондитерских на всю Москву было шесть). В адресном справочнике Соколова за 1826 год больше всего винных погребов (почти половина – 17 магазинов) значится в Мясницкой части города. Наряду с купцами Великолеповыми, Баранцовыми, Григорьевыми, Ториани, многими заведениями виноторговли здесь владели предприниматели французского происхождения. На вывесках значились фамилии: Пере, Делю, Буасель, Пеше, Демонси, Ларме.

Мясницая часть, наряду с кремлевской –