История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

Былое и думы

Александр Герцен

1868 год

Москва, 21 января 1901 года (воскресенье)

Репортер

Толпа, с раннего утра собравшаяся на углу Тверской и Козицкого переулка, плотным кольцом окружала бывший дворец княгини Белосельской-Белозерской, не давая подойти к зеркальным витринам «Храма Бахуса». Так новый магазин Елисеева прозвали задолго до его открытия, когда само здание еще было со всех сторон зашито сосновыми досками для сохранения в секрете пышных интерьеров. Впрочем, в Первопрестольной удержать что-либо в тайне было невозможно, и слухи о невиданном убранстве огромного торгового зала распространились со скоростью пожара. Товарищество «Братья Елисеевы» уже владело винными погребами в Москве, однако новый магазин на Тверской обещал стать самым роскошным и дорогим из всех, что видела старая столица.

Владимир Александрович, человек могучего телосложения, легко мог бы протиснуться ко входу. Для опытного репортера, прославившегося заметкой о давке на Ходынке, это не представляло никакого труда, но причин для спешки не было. Точно зная время открытия, он спокойно наблюдал за движением человеческой массы вокруг магазина-дворца, удобно расположившись через улицу – возле ограды храма Димитрия Солунского у Тверских ворот.

Ровно в полдень, когда полицейские начали теснить горожан от входа, Дядя Гиляй, как называли репортера в редакции, подмигнув знакомому городовому, легко прошел наискосок через мостовую и оказался в первых рядах почетных гостей «Магазина Елисеева и погребов русских и иностранных вин». Бывший дворец полностью преобразился. По распоряжению его нового владельца Григория Елисеева была сломана беломраморная парадная лестница, объединены несколько залов, и получилось двухсветное пространство с золоченой отделкой в стиле Ренессанса, освещенное громадами двух хрустальных люстр. Ярким электрическим светом они озаряли пирамиды свежих фруктов, бочки икры, груды омаров, кондитерский отдел с кремовыми облаками тортов и штабелями шоколадных плит. Здесь было все, что можно было найти на просторах России или доставить судами товарищества, – от свежайших устриц до самых экзотических колониальных товаров.

Магазин не назвали бы «Храмом Бахуса» только за апельсины и свежую семгу. Елисеевы почти сотню лет возили вино со всего мира, и к открытию флагмана торговой империи отдел «Иностранные вина» буквально блистал. Батареи Бордо с разноцветными ярлыками: одного Лафита 10 сортов – от простого по 1 рублю 10 копеек до Шато Лафит высоких урожаев по 5 рубликов за бутылку. Шато-Икем «высокий» в нарядных прозрачных бутылках с гербом за четыре целковых каждая и сладкий германский Штейнбергер вдвое дороже Икема. На полках с Бургундией вина с ценой пониже: Нюи и Вольнэ по полутора, Шамбертейн и Монраше по два рубля. Мадера в неуклюжих кубышках – какая хочешь: Ост-Индская, Мальвазир, Пальятино. Для небогатых сладкоежек Мускат Фронтиньяк, Лакрима Кристи – подешевле.

Да-с, а вот для состоятельных сластен болотного цвета полубутылки с токайским. Мал золотник, но дорог – не меньше 4 рублей за пару хороших стаканов старого венгерского просит Елисеев. Однако.

Корреспондент «Русского слова» был так увлечен созерцанием винного великолепия, сверкавшего в электрическом свете подобно звездам, что чуть не пропустил прибытие самого важного из гостей. О его приходе возвестил громкий голос, похожий на львиный рык: огромного роста седовласый богатырь приветствовал виновника торжества.

Несмотря на морозное утро, первый знаток вин князь Лев Сергеевич Голицын на открытие Елисеевского магазина пришел одетый по-летнему – в сером костюме-тройке. «От своего магазина у губернаторского дома, – подумалось репортеру, – ему два шага пройти».

Вокруг князя уже суетились владелец виноторговой империи Григорий Григорьевич Елисеев в безукоризненном фраке с орденами и управляющий магазином Сергей Кириллович Кадыков – почтенный господин в черном сюртуке с великолепной бородой, похожей на раздвоенный хвост чудо-рыбы.

Пока гости собирались у праздничных столов, буквально ломившихся от всяческих яств и бутылок с вином, Голицын вместе с сопровождавшими его торговцами проследовал за кулисы магазина в подвал, где хранились вина. Владимир Александрович незаметно, но решительно последовал за ними.

«Вина в бочках в этом подвале не выдерживаем – места маловато. По бутылкам они разливаются и выдерживаются в Петербурге или в нашем большом московском подвале в доме Полякова, а здесь уже только хранятся до продажи, – объяснял Елисеев, показывая обширный подземный склад, где в стенных нишах лежали его винные драгоценности. – В торговом зале мы ценных вин не храним, все к открытию расставлено, а в витринах – муляжи. Здесь бутылки в прохладе, расположены лежа, каждая упакована в бумагу. Когда покупатель просит продать дорогое вино – заказ собирают моментально и поднимают в зал электрическим лифтом».

Князь кивал одобрительно, осматривая устройство подвала, и также приветствовал наличие в запасах девяти видов крымских вин, уже с этикетками товарищества – двух белых (подешевле и подороже), двух красных, по два вида «мадеры» и «портвейна», а также одного вина «церковного». Русские виноградные вина, выдержанные в собственных подвалах Елисеевых, стоили от 60 копеек до рубля за бутылку.

Удивил Голицына выбор игристых, среди которых были такие редкости, как Жаксон (с короною), и «самое сухое» от вдовы Поммери, и Пиппер «золотая карта», и игристое Кло-де-Вужо Муссе, которое шло в одной цене с шампанскими. На почетном месте лежали вина собственного голицынского имения Новый Свет.

«Всего у нас почти сотня шампанских и муссе, – продолжал свой доклад князю Елисеев, – Москва их пьет, как воду, хотя французское сейчас идет от пяти – шести рублей за бутылку. Новосветское Вашего Сиятельства – от двух с половиной рублей, и князя Мухранского в той же цене. В старом погребе были шампанские Ланина от рубля и других домов по 80 копеек за бутылку, но тут мы их не держим – не по чину».

«Как же, ланинские редереры знаменитые, – пророкотал князь неодобрительно, – всю Первопрестольную наследники Николая Петровича ими залили. Извозчики скоро коней поить будут этими “шампанскими”… с завода искусственных вод. Не это фабрикованное, а натуральное русское вино должно быть таково, чтобы и простой человек мог себе его позволить».

На том осмотр подвалов окончился, и Лев Сергеевич заторопился к выходу, по дороге обсуждая с Елисеевым цены и спрос на крымские вина. Коротко ответил князь про несколько ящиков «Коронационного», уже знаменитого «парижского» урожая 1898 года, которые управляющий Кадыков вежливо убеждал поставить для магазина-дворца.

Елисеев направился к гостям на молебен по случаю открытия и торжественный завтрак из многих блюд и вин. Князь же, распрощавшись, направился на улицу, широким движением под звон колокольчика распахнул высокую дверь из душного золоченого зала в морозную и солнечную заснеженную Москву. Владимир Александрович вышел за ним отдышаться и хотел было расспросить знатока вин и дегустатора о впечатлениях от «Храма Бахуса», но Голицын широкими шагами уже шел вниз по Тверской к своему магазину – не догнать.

В тот же год в «Прейскуранте вин князя Л.