История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

были опубликованы объявления: «Все исследования показали отсутствие краски и полную доброкачественность вина». Забегая вперед, отметим, что городская легенда о краске в вине в XX веке станет такой же живучей, как о «царской водке» в веке XIX.

Плакат «"Винторг": Лучшие русские и заграничные вина "Винторг"». Мосполиграф, 1925 год

Конкурентная борьба между виноторговыми организациями 1920-х годов очень напоминает ту, что происходила на рынке дореволюционной Москвы. Споры шли в том числе о сходстве этикеток. Многие вина по установившейся традиции продавались под номерами, что вызывало путаницу. «Винторг» в своих рекламных объявлениях вел разъяснительную работу среди граждан: «Ввиду появления на рынке вин других организаций (Азвин, Армении, Узбеквино, Грузгосторг, Сортвино и др.) одинаковых номеров с “Винторгом”, как то: портвейны №№ 10, 11, мадеры №№ 15, 16 и др. при одинаковости внешнего вида этикетов просим граждан покупателей обращать внимание на нашу марку».

К самому «Винторгу» в конце 1920-х годов начали предъявлять претензии общественники из обществ борьбы за трезвость. Некоторых депутатов Моссовета, в частности, беспокоила повсеместная распространенность государственных «алкомаркетов», преобладавших над любыми видами торговли: «Еще беда: у нас на каждом шагу и “Винторг”, и “Госспирт”, а за книгой беги в магазин на Елоховскую или за Покровскую заставу – ближе нет».

Поэтическая сатира в газетах была направлена против рекламы винной торговли, побуждавшей пьянство:

В пылу идейного восторга

Как поместить, строка в строку,

В плакат: «Все пьют коньяк Винторга!»

Слова: не пейте коньяку!

Впрочем, в этот исторический период идея борьбы за трезвость развития не получила. В центральной партийной прессе позиция «Общества борьбы за трезвость» была охарактеризована как «узкотрезвенническая и не соответствующая своеобразию текущего момента».

До начала 1930-х годов «Винторг» процветает. В апреле 1928 года полностью отменен акциз на виноградное вино. Это позволяет увеличить объемы продаж и доходы общества. Центральное оптовое отделение «Винторга» переезжает в легендарный дом с винным подвалом Товарищества Егора Леве в Столешниковом переулке. По мере развития сбыта вина увеличивается его производство в южных регионах, восстанавливается часть виноградников.

Смоленская пл., 2/54. Дом Торгсина, 1928 год, архитектор В. М. Маят

История частной и акционерной государственной виноторговли в СССР заканчивается вместе с НЭПом и началом реализации первого пятилетнего плана. 28 февраля 1931 года «Винторг» был окончательно расформирован приказом Ликвидационного комитета. Народный комиссариат внутренней и внешней торговли к тому моменту был реорганизован в Наркомат снабжения.

Плакат «Спешите на сельско-хозяйственную и кустарно-промышленную выставку». Типо-литография Книгоспiлки, 1923 год

Блокнот путешественника

Одно из знаковых мест советской виноторговли конца 1920-х – начала 1930-х годов – дом Торгсина на углу старого Арбата и Смоленской, в двух шагах от высотки МИД. Серое здание в архитектурном стиле конструктивизма строилось с 1928 по 1930 год. Его полукруглый эркер в несколько этажей хорошо видно со всех концов Смоленской площади. По бокам эркера в начале 1930-х были выбиты огромные буквы «Универмаг Торгсина». Полное название организации, чей головной магазин разместился в этом здании, – Синдикат по торговле с иностранными гражданами. Всего по стране таких магазинов было больше сотни. С 1931 года покупки в них могли совершать и советские граждане, но только за валюту или «боны» самого Торгсина. Их меняли здесь же – при универмаге в пункте скупки на золотые и серебряные монеты старой чеканки, слитки драгметаллов, драгоценные камни. В универмагах «Торгсин» продавалось все на свете – от круп и растительного масла до вина и антиквариата. Была у синдиката и своя сфера услуг: организованы «дома иностранца», где за валюту можно было снять меблированные комнаты. Советским гражданам в обмен на драгметаллы предлагались даже путевки в санатории на южные курорты. По поводу целей этой торговой сети газета «Правда» в 1932 году писала: «Американец на доллары может купить в Торгсине дорогие ковры, вина, картины, а советская власть на эти доллары покупает машины для города и деревни». Дом Торгсина вошел в отечественную литературу благодаря Михаилу Булгакову. Герои «Мастера и Маргариты» появляются у зеркальных дверей Торгсина на Смоленском рынке: «Звонким голосом, слышным решительно во всех углах, Коровьев объявил: “Прекрасный магазин! Очень, очень хороший магазин!”» (визит нечистой силы для магазина в романе кончился пожаром). Смоленский Торгсин проработал до 1936 года, после чего стал «Гастрономом № 2» (номером 1 всегда был «Елисеевский» на Тверской), позже магазин назывался попросту «Смоленским». У этого дома удивительно постоянная судьба – гастроном в нем работает без перерывов без малого 100 лет. В подвале, где в начале 1930-х хранились вино и продукты, и сейчас находится винотека премиального супермаркета.

Глава вторая

Вино, в первую очередь шампанское, – это признак зажиточности населения.

Книга о вкусной и здоровой пище, 1939 год

Москва, Кремль, 16 января 1936 года (четверг)

Нарком

Большой Кремлевский дворец кипел, как писали в газетах, полнокровной жизнью. Уже неделю в его залах шли заседания Второй сессии ЦИК СССР, на которую собралось больше полутора тысяч делегатов. Под крики «ура!» выступали руководители партии и правительства. Вновь и вновь безудержно гремели бури аплодисментов.

К седьмому дню делегаты подустали от речей и оваций. Однако выступление о продовольственном вопросе – о том, что выпить и чем закусить в Советском государстве, – было встречено с живейшим интересом. Пока докладчик шел из зала к трибуне, слышались многочисленные приветствия с мест и возгласы: «Слава товарищу Микояну за его достижения!» Достижения эти ощутила вся страна, когда в минувшем 1935 году были отменены продовольственные карточки и в магазинах снова появились в свободной продаже сахар и овощи, мясо и вино. Напряжение сил первой пятилетки, когда муку и картошку можно было свободно купить только на рынках, а продукты продавались в Торгсине за валюту и драгметаллы, долго продолжаться не могло. В 1919 году Ленин по этому поводу высказался в том духе, что продовольственный вопрос – это фундамент, без которого не построить «прекрасное здание социализма».

Теперь строительство фундамента было завершено, поскольку решена задача обеспечения советского народа пищевыми продуктами. С этого объявления нарком пищевой промышленности, как опытный оратор, начал свою речь, снова сорвав бурные аплодисменты. Его доклад продолжался больше часа, но слушателям не надоедал. Прекрасно владея цифрами и мастерски управляя вниманием аудитории, Анастас Микоян говорил про колбасу и мороженое, домашние холодильники и промышленные пекарни, про качество консервов и детское питание. Все это было прекрасное советское сегодня, которое в иронической манере противопоставлялось архаичному царскому вчера: «В Петербурге и Москве было несколько шикарных магазинов с импортными пищевыми товарами. Вот, к примеру, прейскурант товаров “торгового дома” Елисеева. Он ввозил из-за границы 308 сортов вин и крепких