Хродир Две Секиры - Егор Большаков

Воины с мыса добежали до другой стороны пляжа, перестроившись в шельдваллу. Высадившиеся теронги, понимая опасность от них, немедленно развернулись фронтом к новому врагу – и шельдваллы сошлись с лязгом мечей, треском щитов, глухими ударами копий, криками раненых…

Воины, оставшиеся у Друнго, тоже строились по десяткам – из такого построения можно было быстрее перестроиться в шельдваллу. Лучники тоже спустились с мыса, готовые сопровождать их – и Друнго повёл эту силу к месту схватки шельдвалл. По сути, высадившиеся теронги были обречены – даже бежать им было некуда: спереди шельдвалла врага, сзади Тарар, корабли захвачены тарутенами.

Тем временем на другой стороне деревни, у ворот, бой продолжался. Теронги рвались сквозь ворота, пытаясь даже не столько работать оружием, сколько протолкнуться внутрь, отодвинуть воинов Хартана – чтобы ввести в бой больше воинов сразу. Им это удавалось – упершись щитами в щиты тарутенов, медленно, шаг за шагом, колонна дружинников Стригульда продвигалась вперед; то с одной, то с другой стороны от линии, где враги упирались щит в щит, падали раненые и убитые, неосторожно открывшиеся вражескому клинку или копейному острию. Не смог отползти в сторону из-под ног воинов – значит, умер: воины второй линии не упускали шанса пронзить упавшего врага копьем или зарезать его кинжалом.

Хартан наблюдал за битвой, забравшись на крышу Гротхуса деревни – несмотря на ночь, картина сражения была оттуда видна хотя бы по перемещениям факелов. Хартан видел почти всё: и то, как на ферранском корабле падали под градом стрел торменторы, и то, как там загорелся на палубе огонь, и то, как корабль вынужденно покинул бой; видел он и бой в воде после высадки теронгов, и попытку прорыва полусотни высадившихся по южному краю деревни, и то, как Друнго и Хрофнар остановили эту попытку. Происходившее у ворот рикс видел тем более – ворота были и ближе к Гротхусу, и гораздо ярче освещены факелами в руках воинов, чем берег.

Вся группа Скатгара – полторы сотни дружинников, сотня лучников – стояли прямо перед Гротхусом, представляя собой резерв и ожидая команду рикса. Дождавшись окончания боя на берегу – ведь это было единственное место, где помимо ворот могла бы понадобиться помощь – Хартан подозвал Скатгара.

– Веди людей к воротам, – крикнул, стараясь переорать шум боя, тарутенарикс, – там…

Хартан вдруг замолчал. Затем он снял шлем и с размаху хлопнул ладонью себя по лбу.

– Что с тобой, рикс? – в голосе Арпа Ларция слышалось беспокойство, – тебе плохо? Что? Что случилось?

Хартан убрал руку со лба и спокойно сказал:

– Я дурак, вот что, – глаза Хартана одновременно и улыбались, и выражали скорбь по бедственному положению хозяина. Хартан снова повернулся к Скатгару:

– Скатгар! Поставишь своих бойцов за бойцами Урвика, пусть подопрут им спины. Лучников поставь слева от ворот. Повторяю, запомни: всех, абсолютно всех лучников поставь слева от ворот!

– Понял я, рикс! – нахмурился Скатгар, – почему слева?

– Духи ночи! – взорвался Хартан, – ты щит в какой руке держишь? Вот и любой человек – в левой. Или думаешь, все теронги – левши?

Скатгару понадобилась секунда, чтобы понять мысль рикса.

– И пусть стреляют по колонне, прямо поверх частокола, пока стрелы не кончатся! – продолжил Хартан, – как кончатся – пусть у лучников Нортара заберут, если у них еще есть!

– Слава Хартану! – выкрикнул Скатгар, повернулся к своим людям и скомандовал выдвижение.

Глава 33. Стригульд. Змей у норы

Хартан Седой Волк оказался хитрее, чем рассчитывал теронгарикс. Конечно, ему понадобился почти час, чтобы дойти до мысли о стрельбе залпами в правую, незащищенную щитами сторону штурмовой колонны, но ведь дошел же…

Дальнейший штурм был бессмысленным – дружинники в колонне получали раны понапрасну, не успев причинить вреда врагу. Прибежавший с дальнего берегового поста наблюдатель доложил о гибели десанта, что делало наступление через ворота бесполезным – по крайней мере, на сегодня.

Стригульд приказал трубить отход, и колонна, сохраняя порядок, начала выполнять приказ. Воины пятились задом, прикрываясь щитами от стрел, летящих из-за частокола, и разворачивались, лишь отойдя на сотню шагов. Попытка разгоряченных боем тарутенов выбежать за ворота, чтобы преследовать отходящую дружину, оказалась напрасной – выбежавших буквально утыкали стрелами, не спасли даже щиты. Организованно отходить в нужный момент, коротко и жестко контратаковать и прикрывать подобные манёвры стрельбой лучников дружина теронгов умела и гордилась этим умением. Похоже, тарутны тоже поняли бессмысленность преследования – больше из ворот на поле никто не рвался.

Считать отступление проигрышем не стоило. Тарутенов в деревне – не столь уж много. Судя по всему, около пятисот – шестисот. Сколько-то сегодня их погибло, хотя, признаться, теронгов тоже погибло немало – в основном стараниями ферранского корабля с его злыми машинами. Ничего, Стригульду было известно несколько весьма болезненных мест ферранов, и дотянуться до этих мест было, в общем-то, несложно – сразу после того, как остатки тарутенов уберутся из Теронгенланда, ферраны сполна заплатят за вмешательство не в свое дело и не на той стороне. Стригульд способен бить сильно и весьма точно, в самое болевое место – в мошну южных кошачьих ублюдков.

Так вот, у Хартана – меньше шестиста воинов. У Стригульда сейчас – четыреста дружинников и восемьсот ополченцев, утром прибудет еще сотня дружины и, по прикидкам, две тысячи ополчения, а после полудня – еще три тысячи ополчения. Теронгского ополчения, где каждый воин хоть раз, да выходил с топором погулять по Тарар-реке да пощипать ферранских, мирийских и хаттушских купцов, да отнять добычу у тех же тарутенов или наглых, но слабоватых в бою роданов. Теронгский ополченец не сильно-то уступает дружиннику, и точно на голову выше всяких там марегских или рафарских ополченцев – проверено неоднократно; только теронгске ополченцы умело строят не просто шельдвалы, а даже и шельдвалы в два щита один над другим, надёжно укрывающие от стрел. Стригульд может собрать сколько угодно ополчения, вернее, тысяч десять, а то и двенадцать – он на своей земле, а Хартан ополчение привести не может – через Скарду его не пустят, а по Тарару – перевозить замучается. У Хартана еды – может, на день или на два, больше воины на кораблях не увезут – корабли-то, как говорят соглядатаи, под завязку нагружены были; у Стригульда еды – сколько угодно: он на своей земле. У Хартана женщин, что