История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

рассматривалось как несомненная компенсация за неаристократическое происхождение. Мотив огня также порой связывается с рождением младенца, предназначенного к великому деянию. Так, например, от угля в очаге родился мифический основатель Пренесте и предок рода Цецилиев Цекул (Verg. Aen. VII, 678–680; Serv. Aen. VII, 681)[1455]. Пламя, охватившее голову, предвещало великое будущее сыну Энея Юлу-Асканию (Verg. Aen. II, 680–692) и его будущей супруге Лавинии (Verg. Aen. VI, 71–80)[1456]. И это относилось не только к мифологическим фигурам. В Риме ходил рассказ о том, как над головой Л. Марция, возглавившего римскую армию в Испании после тяжелых поражений и гибели братьев Сципионов, во время солдатской сходки тоже вспыхнуло пламя, и это стало предвестником будущих римских побед (Val. Max. I, 6, 2)[1457].

О последующей судьбе будущего царя авторы рассказывают довольно суммарно[1458]. Ливий (I, 39, 4) говорит только о том, что Тарквиний обращался с Сервием как с собственным сыном, наставлял его в науках, а затем сделал своим зятем. До этого Цицерон (de re р. II, 21, 37) сообщал то же самое, но прибавлял, что и в народе Сервия считали царским сыном, а также отмечал его греческое образование. Только Дионисий Галикарнасский (III, 65, 6; IV, 3, 1–3) и Фронтин (Strat. II, 8, 1) повествуют о его военных подвигах. При этом он воевал в коннице и был даже ее начальником. По-видимому, эта должность делала Сервия Туллия фактически «правой рукой» царя, облегчая ему последующий путь к трону[1459]. Возможно, он занял пост трибуна целеров.

Переход власти к Сервию Туллию был связан, как уже говорилось, с убийством Тарквиния Древнего сыновьями Анка Марция. Решающую роль в возвышении Сервия Туллия сыграла Танаквиль. Именно она, скрыв смерть мужа, передала фактическую власть Сервию Туллию (Cic. de re р. II, 21, 38; Liv. I, 41, 1–5; Dio. Hal. IV, 4–5)[1460]. Если верить Дионисию, наиболее подробно рассказывавшему об этих событиях, то Танаквиль чуть ли не умоляла Сервия взять власть, чтобы спасти семью от Марциев. После этого, обманув римлян ложью о якобы всего лишь раненом Тарквинии, царица, выступив через окно царского дворца, объявила о временной передаче власти Сервию Туллию[1461]. Взяв же власть, Сервий изгнал сыновей Анка Марция, а затем, по словам Ливия (I, 42, 1) выдал своих дочерей за царских сыновей, чем укрепил свое положение.

Следующим шагом, если следовать Ливию (I, 42, 2–3), была спровоцированная им самим война против этрусков, после чего он, убедившись в преданности и «отцов», и народа, уже спокойно провозгласил себя царем. Иной, практически противоположный, вариант рассказа об этих событиях содержится у Дионисия (IV, 8–12). Он ничего не говорит о войне, но подробно рассказывает о недовольстве патрициев, которые стремились его свергнуть и избрать другого царя, об опоре Сервия на народ в противоположность сенату, об урегулировании им долгового и земельного вопросов, после чего Сервий, созвав куриатные комиции, поставил перед ними вопрос, кого они хотят иметь царем, его или убийц Тарквиния. Созыв куриатного собрания был необходим Сервию, чтобы принятием соответствующего закона была подчеркнута преемственность царской власти и, следовательно, его легитимность[1462]. В то же время, по словам историка, Сервий предпринял меры для предотвращения каких-либо случайностей: он заранее расставил на Форуме своих людей, которые и призвали именно его избрать царем, после чего и все собрание их поддержало. Ничего не говорится о совершении ауспиций, и общее изложение событий показывает, что их явно и не было, как не было и междуцарствия. Все это явилось резким разрывом с принятыми нормами, хотя частично уже случилось и при воцарении Тарквиния Древнего. Практически то же самое, только более кратко, говорит и Цицерон (de re р. II, 21, 38): не доверяя «отцам», Сервий после похорон Тарквиния, сам (т. е., вероятно, без решения сената) собрав народ, провел куриатский закон о своем империи, и стал царствовать (populum de se ipsum consulvit iussusque regnatre legem de imperio suo curiatam tulit)[1463]. Таким образом, если Ливий делает акцент на признании Сервия и сенатом, и народом, то Цицерон и Дионисий эти силы противопоставляют, говоря об избрании Сервия царем только народом при недовольстве сената. На версию Цицерона-Дионисия вполне могли оказать влияние бурные события конца республиканской эпохи[1464]. Но какую бы версию ни принимать, речь идет о нарушении имеющихся норм, т. е. фактически о государственном перевороте. При этом, однако, все эти авторы оценивают события положительно.

Возможно, что такая оценка переворота все же была не единственная. Флор (I, 1, 6), кратко рассказывая об этих же событиях, пишет: царством, обретенном хитростью, он стал управлять столь искусно, что стало казаться, будто приобрел его законным путем[1465]. Если быть точнее, то автор говорит о коварстве, обмане (dolo) и противопоставляет его праву (iure). Хотя он и говорит, что Сервий Туллий управлял усердно (industrie), использование глагола videretur показывает сомнительность правовой базы его правления. Далее, конечно, Флор говорит о деяниях царя, которые позволили хорошо содержаться обширной гражданской общине. Но впечатление сохранения несколько негативной оценки самого способа прихода к власти остается. Внес ли этот оттенок сам Флор или нашел его в одном из своих источников, сказать трудно. Произведение Флора было написано, скорее всего, в правление Адриана[1466]. Известно, что в обществе ходили слухи о не совсем законном приходе Адриана к власти, что завещание Траяна якобы было подделано (Aur. Viet. Caes. 13, 12). И в этом отношении на противопоставление коварства, с каким Сервий Туллий стал царем, его последующим прекрасным деяниям могло бы отразиться это сомнение в законности принципата Адриана. Однако мог ли писатель столь откровенно намекать на эти слухи? Надо согласиться с мнением, что Флор в целом следовал в русле официальной политики этого императора[1467]. И если это так, то едва ли он допустил такое фрондирующее сообщение. Поэтому кажется более вероятным, что такую относительно негативную оценку обстоятельств воцарения Сервия Туллия Флор нашел в одном из своих источников. Это не мог быть Ливий, поскольку ливиевская оценка воцарения Сервия совершенно другая[1468]. Может быть, некоторый свет на этот вопрос прольет рассуждение о потомстве Тарквиния Древнего.

В римской традиции существовало сомнение, был ли Тарквиний Гордый сыном или внуком Тарквиния Древнего. Ливий (I, 46, 4) писал, что этот вопрос решить трудно, но большинство писателей считали его сыном. Дионисий (IV, 6–7) не только возражает против этого, но и, делая самые элементарные хронологические подсчеты, доказывает, что последний царь мог быть только внуком,