История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

(по крайней мере, значительную часть сенаторов и жрецов). Не получив религиозную санкцию и оказавшись в изоляции, Мастарна был либо убит, либо изгнан[1523]. А Сервий Туллий, укрепив свою власть, после объявления о смерти Тарквиния открыто занял трон.

Даже если эта гипотеза окажется несостоятельной, нет никакого сомнения, что приход к власти Сервия Туллия произошел с нарушением всех принятых норм[1524]. Можно, по-видимому, говорить, что в правление Тарквиния Древнего, при воцарении которого были тоже нарушены некоторые нормы, царская власть настолько укрепилась, что претендент на трон мог уже почти не считаться с обществом и его институтами[1525]. Римская традиция подчеркивает роль Танаквиль во всех этих событиях. Это, как полагают, отражает роль женщин в этрусском обществе[1526]. Для нас сейчас важнее другой аспект: вопросы наследования власти решались не в сенате (даже формально) и не на комициях (фактически), а в царской семье. Только укрепившись у власти, Сервий Туллий обратился, если верить римской традиции, к народу, совершенно при этом игнорируя сенат. Этрусская версия еще больше подчеркивает насильственность перехода власти в Риме. В любом случае государственный переворот стал хорошим плацдармом для проведения Сервием Туллием его знаменитых реформ. Этот переворот произошел в условиях смуты, вызванной убийством царя и вмешательством в события этрусских наемников. В этом плане он очень похож на обстоятельства установления тирании в Элладе[1527]. Приход к власти Сервия Туллия, таким образом, стал новым шагом в развитии римской государственности. Саму фигуру Сервия Туллия М. Паллоттино охарактеризовал как туманную, но в то же время наполненную смыслом, фантастическую и одновременно совершенно конкретную[1528]. Недаром именно этот царь превратился в центральную фигуру римской традиции относительно государственно-правовой истории Рима. Тацит подчеркивая его роль законодателя. Даже при создании республиканского режима после изгнания Тарквиниев «отцы-основатели» республики, по словам Ливия, ссылались на записки Сервия Туллия.

Внешняя политика

Сервий Туллий в целом продолжал внешнюю политику своего предшественника, направленную на усиление Рима и его гегемонию в ближайшей округе[1529]. Однако, в этой политике произошли некоторые изменения. Если Тарквиний активно воевал практически со всеми соседями, то Сервий сосредоточился на войнах с этрусками. Первую войну с ними он, по словам Ливия (I, 42, 2), начал еще во время своего официального якобы регентства с целью, как об этом уже говорилось, укрепления своего положения. Она не могла быть, той двадцатилетней войной, о которой говорит Дионисий (IV, 27, 2–4). Эту последнюю надо, видимо, вписать в общий контекст международных отношений, сложившихся в регионе Тирренского моря.

Уже упоминалось, что еще Тарквиний Древний установил дружеские отношения с фокейцами, основавшими Массалию. Вскоре после основания Массалии его жители вступили в борьбу с карфагенянами (Thuc. I, 18, 6; Paus. X, 8, 6; Isst. XLIII, 5, 2). Римляне явно не вмешивались в эту борьбу. Но в середине VI·в. положение изменилось. Приблизительно в 60-х гг. этого века фокейцы основали Алалию на Корсике (Her. I, 165). После того как в 546 г. персы захватили Фокею и значительная часть ее жителей переселилась на Запад, в том числе и в Алалию, в результате чего город, хотя численность его населения была не особенно большой (едва ли больше 1400 семей[1530]), превратился в значительный центр, что привело к радикальному изменению соотношения сил в регионе. Это не устраивало конкурентов фокейцев, и в результате возникла антифокейская этрусско-карфагенская коалиция (Her. I, 166). По словам Аристотеля (Pol. III, 5, 10), между карфагенянами и этрусками существовали различного типа договоры, в том числе и письменные соглашения о военном союзе. Когда эти γραφαί были заключены, философ не уточняет, но они явно уже существовали во второй половине VI в.[1531]

Ни Геродот, ни Аристотель не уточняют, с каким конкретно этрусским городом заключили военный союз карфагеняне, но из рассказа Геродота (I, 167) о последующих событиях видно, что видную роль в упомянутой коалиции играл Цере[1532]. Этот город был значительным политическим и экономическим центром, поддерживавшим активные связи и с греками (но, как кажется, не фокейцами), и с карфагенянами. Вероятно, что участниками этой коалиции были, по крайней мере, другие южноэтрусские города — Тарквинии и Вейи, с которыми, как будет сказано немного ниже, воевал Сервий Туллий. Однако в решающем морском сражении у берегов Корсики (по-видимому, между 540 и 535 г.) в составе союзного флота явно были только церетанские корабли[1533]. Сражение, как известно, закончилось «кадмейской победой» фокейцев: они разбили союзников, но понесли такой урон, что были вынуждены покинуть Корсику (Her. I, 166–167). Эта битва была лишь эпизодом общей войны между фокейцами, с одной стороны, и карфагенянами и частью, по крайней мере, этрусков, — с другой[1534]. В середине VI в. в Тирренском море возник мощный узел противоречий, развязать который могло только открытое военное столкновение. В основании Алалии какое-то участие, возможно, приняли и массалиоты[1535], которые со времени Тарквиния Древнего, если и не были союзниками римлян, то все же находились с ними в дружеских отношениях.

С этой войной, видимо, была связана и война Сервия Туллия. Автор сочинения «О знаменитых мужах» (7б 6) говорил, что Сервий Туллий часто (saepe) побеждал этрусков. Валерий Максим (III, 4, 3) упоминает о его трех триумфах. Три триумфа Сервия Туллия упоминают и Триумфальные фасты. Правда, эти сведения ставятся под сомнение[1536], но сами войны, несомненно, имели место[1537]. Авторы всех этих сведений не уточняют, с какими этрусками столь успешно воевал Сервий Туллий. В отличие от них, Орозий (II, 4, 11) называет вейентов. Он не сообщает ни о каких подробностях, только упоминает, что, несмотря на победы римского царя, укрощены вейенты так и не были (nec domitos). Более подробно о войне Сервия Туллия с этрусками говорит Дионисий (IV, 27, 1–4). По его словам, инициаторами войны были вейенты (и в этом его сведения совпадают с сообщением Орозия), но затем к Вейям присоединились Цере и Тарквинии. Эта война, как подчеркивает автор, была очень трудной, она продолжалась беспрерывно двадцать лет, и в ходе ее царь трижды праздновал триумфы. Разбитые этруски, по словам Дионисия, сами запросили мира, и якобы все двенадцать городов Этрурии признали верховенство Рима. При этом он отнял у трех городов, с которыми воевал, землю для распределения ее между римлянами, недавно получившими гражданство (Dion. Hal. IV, 27, 6). Возможно, этот конец войны был оформлен договором, который позже возобновил его преемник (Liv. I, 55, 1). Оставив в стороне упоминания