История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

Автор делает инициатором этой войны Вейи. Соседний этрусский город постоянно находился в конфронтации с Римом. Смерть Тарквиния и непростое внутреннее положение в Риме в связи с приходом к власти Сервия Туллия, к которому значительная часть римской аристократии отнеслась враждебно, показались этрускам благоприятным моментом для начала войны. Эту войну Дионисий никак не датирует, но гибель Сервия Туллия он относит к четвертому году 61-й Олимпиады, т. е. приблизительно к 534 г. (IV, 41, 1). Война, конечно, завершилась несколько раньше. Таким образом, она хронологически совпадает с войной между этрусками и фокейцами. И противниками Рима оказываются те же этруски, которые воевали с алалийцами.

Вейи не были морским городом, так что их неучастие в морском сражении вполне понятно. Сложнее обстоит дело с Тарквиниями. Этот город был тесно связан с морем и заморской торговлей, поддерживая активные связи с греческим миром[1538]. Тарквинийская гавань Грависка стала одним из важнейших центров связи этрусков с Элладой, и само процветание Тарквиний в большой мере определялось активностью этой гавани, в которой, как уже говорилось, существовал эллинский эмпорий. Вполне возможно, что Алалия, расположенная почти напротив Грависки, превратилась в конкурента Грависки. Еще, может быть, важнее было то, что алалийское пиратство нарушало существующие коммерческие коммуникации и этим наносило урон прибылям, получаемым Тарквиниями из гравискского эмпория[1539]. Поэтому Тарквинии едва ли могли остаться в стороне от событий, происходивших в Тирренском море. Можно предположить, что против непосредственного участия тарквинийской эскадры в морской войне выступили карфагеняне, не желавшие слишком большого усиления своих этрусских союзников-конкурентов в случае победы. Ливий (IV, 61, 11) упоминает о разрушении римскими царями города Артены, принадлежавшего церетанам. Если это сообщение относится к той же войне, о какой пишет Дионисий, а это очень вероятно, то ясно, что Цере играл в войне с Римом значительную роль. Эти совпадения едва ли могут быть случайными.

Может быть, Рим имел и непосредственные интересы на Корсике, в том числе в Алалии. В этом городе уже через много лет после оставления его греками был найден килик с этрусской надписью klavtie — этрускизированным именем Клавдия[1540]. Это свидетельствует о связи одного из виднейших римских родов с островом. У Феофраста (Hist, plant. V, 8, 2) сохранилось странное сообщение о попытке римлян основать город на Корсике. По словам Феофраста, они от этой попытки отказались из-за слишком больших деревьев, растущих на острове, которые грозили сломать их мачты. Видимо и до греков дошли какие-то смутные и явно искаженные сведения об интересе, проявленном римлянами к Корсике. Возможно, связи Рима с Корсикой восходили к временам Сервия Туллия[1541].

Рим, по-видимому, уже имел какие-то интересы на море. Вдоль Тирренского побережья шел важный торговый путь, и Рим явно был заинтересован в этом пути. Однако выступать соперником Карфагена в этом плане он едва ли еще мог. Поэтому римляне развернули наступление на суше. Правда, античные авторы сообщают, что инициаторами войны выступали сами этруски, а именно вейенты, а уже затем в войну втянулись церетаны и тарквинийцы. Если события разворачивались именно так, то вступление в войну приморских городов можно объяснить стремлением обезопасить себя от угрозы с суши во время войны с греками на море. Вейи же, воспользовавшись сложившейся ситуацией, попытались нанести удар по своим давнишним соперникам в нижнем течении Тибра. Следует обратить внимание на слова Орозия, что вейенты, хоть и были побеждены, но укрощены не были (nес domitos). Конечно, Орозий — очень поздний автор, но он активно использовал более ранние источники, в том числе и недошедшие до нас, как, например, труд Трога[1542]. Это его утверждение не совпадает с восторженным сообщением Дионисия, что после побед Сервия все двенадцать городов Этрурии признали первенство Рима. Видимо, результаты этих побед были более скромными, чем это позже отложилось в памяти римлян. Но присоединение к римским владениям некоторых земель, отнятых у этрусков, нужно признать историческим фактом. Такими землями, скорее всего, были так называемые Семь патов. После поражения от Порсенны уже после свержения Тарквиниев римляне были вынуждены отдать этрускам эту территорию (Dion. Hal V, 31, 4; 65, 3). Плутарх (Rom. 25) приписывает присоединение Семи патов Ромулу. Не входя сейчас в споры о наличии или отсутствии исторической основы в рассказах о первом римском царе, надо отметить, что в любом случае о захвате римлянами части вейентской территории в середине VIII в. не может быть речи. Самый подходящий период присоединения Семи патов — война Сервия Туллия с этрусками, в том числе с вейентами.

С союзом с фокейцами, несомненно, связана постройка Сервием Туллием в Риме (точнее на Авентине, официально находившемся вне городской черты) храма Дианы, причем статуя богини были создана по образцу такой же статуи Артемиды Эфесской (Liv. I, 45, 2; Dion. Hal. IV, 26, 4; Strabo IV, 1, 5; De vir. III. 7, 9)[1543]. Предполагают даже, что статуя Дианы было привезена в Рим фокейцами[1544]. Оставив в стороне вопрос о возможности непосредственных связей тогдашнего Рима с Малой Азией[1545], надо отметить, что хорошо известно о роли жречества Артемиды в основании Массалии и о создании массалиотами статуи той же богини по образцу эфесского изображения (Strabo IV, 1, 4)[1546]. В Риме, особенно на Авентине, найдено несколько статуэток Артемиды-Дианы, воспроизводивших эфесский оригинал статуи богини с многими грудями[1547]. Все они относятся уже к императорскому времени, но воспроизводят явно древний оригинал[1548]. Таким образом, создание святилища Дианы, которая, по-видимому, уже в это время отождествлялась или, может быть, начала отождествляться с Артемидой, и установка в нем статуи, подражающей массалиотско-эфесскому изображению, должны были и в религиозном плане сблизить Рим с фокейскими городами Западного Средиземноморья, закрепив тем самым политические связи.

Таким образом, Рим времени Сервия Туллия оказался втянутым в сеть сложных международных отношений, сложившуюся приблизительно в середине VI в. Он явно играл в этой сети самостоятельную роль, но была ли эта роль ведущей — сомнительно. В ходе войны решался вопрос о разделении сфер влияния в Западном Средиземноморье вообще и в Тирренском море в частности, и решению вопроса весьма способствовала битва при Алалии[1549].

Дионисий, восторгаясь победами римского царя, отмечает трудность и чрезвычайную продолжительность этой войны. Может быть, это обстоятельство заставило Сервия Туллия на «другом фронте», в Нации, применить другую тактику, чем его предшественник. Ни один античный автор не говорил о войнах Сервия Туллия